Глава 2014. В сером слое

Линь Цие стоял за железной дверью и долго неподвижно смотрел на гигантское ядро; в его глазах проступила решимость.

Перед его взором мелькали силуэты: Толстяк, Цао Юань, Цинъюй, братец Крутой, Цзян Эр, Ван Мянь, Юдзури Такисиро, Старый Пёс У, Гуань Цзай, Хунъин, Вэнь Цимо... Те, кто бесчисленное множество раз являлся в его снах, словно протягивали бесчисленные нити причинности, пронзающие небытие и накрепко связывающие их с его сердцем.

— Я обязательно выиграю... Я верну вас.

Сжав кулаки, он только собрался развернуться и пойти обратно в палату, как вдруг издалека донёсся оглушительный грохот!

Бу-у-ум — !!!

Линь Цие резко обернулся: в свинцовом небе ослепительно вспыхнули и тут же угасли пространственные вихри, подобные ударам молний.

Линь Цие слегка нахмурился. Он долго всматривался в то небо, затем снова взглянул на ровно дышавшее гигантское ядро и в конце концов всё же развернулся и ушёл.

В этой бескрайней таинственной вселенной высшего измерения хватало природных явлений. В промежутках между бесчисленными циклами снов Линь Цие видел их уже не раз, однако, какими бы они ни были, ничто не могло повлиять на саму лечебницу.

С его уходом это пространство вновь погрузилось в мёртвую тишину.

Спустя долгое время в недрах гигантского ядра, беззвучно дышавшего за стенами лечебницы, внезапно пробился алый свет!

В этом алом свечении распахнулся бьющийся в муках огромный глаз, и его взгляд, словно пройдя сквозь остальные постройки лечебницы, вонзился в бестелесное естество 【Хаоса】!

Тело 【Хаоса】 резко содрогнулось, но затем быстро вернулось в прежнее состояние, будто ничего и не произошло. А распахнувшийся из глубины гигантского ядра огромный глаз вновь охватили смятение и борьба... и он медленно закрылся.

Заметив, что Линь Цие направляется прямиком к палате, 【Хаос】 процедил сквозь зубы:

— Снова собрался видеть сны? Бесполезно... Как бы ты ни старался, великого господина Азатота тебе не сокрушить! Господин Азатот непобедим!..

Линь Цие даже не взглянул на Него. Он прошёл прямо в палату и запер за собой дверь.

Он окинул взглядом стены комнаты, испещрённые следами клинка. Сейчас большую их часть уже заклеили обои, созданные самой лечебницей, но Линь Цие всё ещё отчётливо ощущал заключённое в этих отметинах остриё чувств.

Прежде чем погрузиться в очередной цикл сновидений, Линь Цие предстояло сделать ещё одно дело.

После погружения в сон часть сознания оставшегося снаружи 【Хаоса】 тоже затягивало в сновидение — ведь теперь Он стал воплощением сознания Азатота в разуме Линь Цие и непрерывно перерождался в циклах вслед за его сознанием.

И если воплощение сознания Азатота в следующем сне начнёт вмешиваться и совершать поступки, идущие вразрез с предначертанным путём, погружённый в сон Азатот заподозрит неладное. Тогда не просто мгновенно развеется сновидение — сам Линь Цие окажется в крайне уязвимом положении.

Поэтому он должен был воплотить частицу собственного сознания, чтобы сдерживать сознание 【Хаоса】.

Линь Цие слегка коснулся указательным пальцем точки между бровей и потянул наружу: из межбровья вытянулся белый луч света и прямо перед ним принял облик маленького мальчика.

Этот мальчик был поразительно похож на Линь Цие — вернее сказать, он и был Линь Цие. Под ногами у него сиял свет, а взгляд был полон твёрдости и сосредоточенности.

Линь Цие оглядел стоящего перед ним мальчика и испытующе спросил:

— Кто ты?

— Я... Линь Цие, — задумчиво ответил мальчик.

— Не сомневайся, — покачал головой Линь Цие и указал на стену, которую вот-вот должны были скрыть обои; несколько зарубок на ней всё ещё отчётливо виднелись. — Ни в коем случае не забывай: ты — Линь Цие!

Мальчик являлся воплощением осознанного разума Линь Цие. Если в сновидении даже он забудет, кто он такой, его волю во мгновение ока поглотит воля Азатота.

— Я — Линь Цие! — твёрдо ответил мальчик.

Увидев это, Линь Цие наконец успокоился. Превозмогая терзавшую разум раздирающую боль, он подошёл к койке и лёг на спину.

Его глаза медленно закрылись...

— Я... вернулся...

Как только Линь Цие смежил веки, оставшийся снаружи 【Хаос】 тоже внезапно рухнул на пол без чувств. Всю лечебницу сковала мёртвая тишина; лишь мальчик в полном одиночестве остался неподвижно стоять на страже среди сгущавшегося в палате мрака.

На стене, пока ещё не до конца скрытой обоями, отчётливо виднелась свежая зарубка:

【Я ДОЛЖЕН ПОБЕДИТЬ!!!】

...

Серый слой.

Старец в белом одеянии с облачными узорами стоял в одиночестве среди клубящегося серого мира и смотрел в небо, словно чего-то ожидая.

Вскоре из пустоты над его головой внезапно выпорхнуло пергаментное письмо и легко опустилось ему на ладонь.

Старец приподнял бровь, принял послание, прочитал его и спустя мгновение едва заметно кивнул:

— Что ж, неплохо... Похоже, всё прошло гладко.

Пока старец говорил, из бескрайней серости медленно выплыл исполинский силуэт...

Это было исполинское сооружение, озарённое сиянием белого нефрита; в нём клубилась густая духовная энергия — величественное и монументальное, оно словно существовало в этом мире испокон веков.

Окажись здесь Линь Цие, он при виде этого строения непременно был бы поражён до глубины души.

Вечный Небесный двор!

Предыдущий цикл снов развеялся с пробуждением Линь Цие, однако Вечный Небесный двор не исчез вслед за ним — он возник в сером слое и теперь медленно плыл навстречу Еланду...

В этот миг на Вечном Небесном дворе плечом к плечу стояли две фигуры.

— Ещё один цикл завершился?.. — тяжело вздохнул полноватый человек в даосском одеянии. — Который это уже по счёту?

— Сто двенадцать миллионов двести девяносто тысяч семнадцатый.

Ему ответила стоявшая рядом девушка в синем ханьфу со струящимися, словно водопад, чёрными волосами.

— Достигнув полушага к вознесению в высшее измерение, уже не исчезаешь после окончания цикла снов, а сохраняешь всю память и скитаешься в сером слое... — Небесный Достопочтенный Линбао окинул взглядом опустевший Вечный Небесный двор и со сложным чувством произнёс:

— Всякий раз уходить вот так... Нам даже не дают шанса попрощаться с ним напоследок.

— Нам не нужны прощания, ведь рано или поздно мы встретимся в следующем цикле, — серьёзно ответила Цзялань.

— Но когда мы встретимся в следующий раз, он уже не вспомнит нас.

— Значит, познакомимся снова, — Цзялань повернулась к Небесному Достопочтенному Линбао. — Ещё когда мы выжили в изначальной пятой вселенной, мы условились, что пройдём с ним через все циклы... Ты теперь жалеешь?

— Разве я могу жалеть?

Небесный Достопочтенный Линбао помолчал, и в его глазах промелькнуло чувство вины: «Просто каждый раз, когда заканчивается очередной цикл... он будет знать, что Цао Юань не погиб, будет знать, что братец Крутой не умер, будет знать, что Ань Цинъюй не предавал, будет знать, что Цзян Эр жива... но неизменно станет думать, будто я — всего лишь тот самый Небесный Достопочтенный Линбао».

Цзялань на миг замолчала и тихо утешила его: «Рано или поздно наступит день, когда он обо всём узнает».

Вместе с Вечным Небесным двором они приблизились к Еланду. Тот мягко улыбнулся и в один шаг очутился перед ними.

— Рад вас видеть. Давно не встречались.

— Господин Еланд, вы получили ответ от Цие? — тут же спросила Цзялань.

— Получил, — Еланд протянул им письмо. Внимательно дочитав послание до конца, они оба с облегчением выдохнули.

Видя это, Еланд не удержался от вопроса:

— Раз уж вы так о нём тревожитесь, почему не позволили мне упомянуть о вас в письме? Ведь во всём мире тех, кто достиг полушага к вознесению в высшее измерение и скитается в сером слое, осталось только трое — мы с вами.

В изначальной пятой вселенной Небесный Достопочтенный Линбао после своего пробуждения окончательно перешагнул порог ступени полушага к вознесению в высшее измерение. Цзялань же после полного слияния «Вечной жизни» и нерушимости стала единственным в мире вечным небожителем; и пусть она ещё не ступила на ступень полушага к вознесению в высшее измерение, благодаря природе вечности ей удалось выжить.

А затем, за долгие циклы сновидений, Цзялань с прежнего высшего ранга официально шагнула на ступень полушага к вознесению в высшее измерение.

Цзялань и Небесный Достопочтенный Линбао переглянулись и с горечью покачали головами:

— В его глазах мы, быть может, давно уже мертвы. И вместо того чтобы сообщать ему через письмо, лишь взваливая лишнее бремя, лучше дождаться, пока всё уляжется, и встретиться лицом к лицу...