Глава 1991. Зонт

Оказавшись запертым внутри колокола Дунхуан, Шэнь Цинчжу внезапно застыл на месте.

В тот миг, когда колокол Дунхуан накрыл его, время словно оказалось полностью отрезано снаружи, а тело перестало возвращаться к ещё более юному возрасту.

— У Цюань?! У Цюань!! — юный Шэнь Цинчжу, будто что-то осознав, изо всех сил заколотил по внутренней стенке колокола Дунхуан и в ярости закричал: — Что ты творишь?! Выпусти меня!!

Внутри колокола Дунхуан образовалось собственное обособленное пространство: как бы яростно он ни колотил изнутри по стенке, сдвинуть колокол не удавалось ни на йоту — раздавались лишь глухие, тяжелые удары.

В этом ливне времени величественно высившийся колокол Дунхуан уподобился исполинскому зонту, безмолвно заслонившему Шэнь Цинчжу от всех опасностей и невзгод...

Снаружи колокола Дунхуан...

У Цюань, пребывая в состоянии «Алой крови императора», излучал жуткую ауру, словно всё сущее в этом мире подчинялось его воле!

— Ты... — Ключ и Врата только собирался что-то сказать, как его зрачки вновь задрожали. Ему пришлось обхватить голову руками, вступив в ожесточённую схватку с яростно взбунтовавшейся душой!

Ступив на это поле боя, У Цюань тем самым вошёл и в область вспять текущего времени. Сияние «Алой крови императора» на нём обратилось вспять, угасая, а ступень стремительно покатилась вниз с Предела человечества!

У Цюань был моложе Шэнь Цинчжу и одарённее: путь от обычного человека до Предела человечества занял у него всего шесть-семь лет...

Это также означало, что во вспять текущем времени он погибнет ещё быстрее.

Услышав доносящийся из колокола Дунхуан голос, У Цюань посмотрел на него со сложным чувством в глазах.

— Братец Цинчжу... Внутри колокола Дунхуан течение времени изолировано. Там ты сможешь выжить...

— А остальное предоставь мне.

У Цюань резко занёс ладонь и со всей силы обрушил её на бронзовую поверхность колокола под собой!

Бом——!

Бом——!!

Бом——!!!

По мере того как ступень У Цюаня стремительно падала, ему приходилось бить по колоколу Дунхуан изо всех сил, чтобы исторгнуть звон. Когда его ладонь опустилась в первый раз, оглушительный гул колокола прокатился волной и прогремел над всей Землёй!

Когда ладонь опустилась во второй раз, на бронзовой поверхности колокола остался кровавый отпечаток, а звук по сравнению с первым стал лишь ненамного громче.

Когда ладонь опустилась в третий раз, ставший уже простым человеком У Цюань не выдержал чудовищной отдачи: его кисть мгновенно разлетелась кровавым туманом, а внутренности разорвало. Он захлебнулся хлынувшей горлом кровью и рухнул вниз с колокола Дунхуан!

Бом—— бом—— бом!!!

Эти три удара колокола разнеслись эхом между небом и землёй. И пока тело У Цюаня падало вниз, он уже обратился в прежнего семи-восьмилетнего мальчика...

— У Цюань! — юношеский голос Шэнь Цинчжу не смолкал изнутри. Он бешено колотил кулаками по внутренней стенке колокола Дунхуан, пытаясь опрокинуть или приподнять его, но с нынешним телом и силой не мог даже пошевелить эту громаду.

Мальчик У Цюань, опираясь о внешнюю стенку колокола Дунхуан, с трудом поднялся из лужи крови. Из искалеченной руки струилась кровь, а лицо стало белым как полотно.

Издали один за другим доносились яростные вопли Ключа и Врат, но этот голос становился всё слабее и слабее. В конце концов накрывший поле боя купол времени, подобно отливу, отхлынул к его ногам... Вдали воцарилась тишина.

У Цюань, волоча искалеченное окровавленное тельце, прислонился к наружной стенке колокола Дунхуан. Свет в его глазах постепенно угасал.

В полузабытьи ему почудилось, будто он вновь оказался на том пожарище, где в воздухе кружился пепел...

«Скорее вытащите их... скорая уже едет... младшие братья и сёстры... никто не должен пострадать...»

«Если бы... если бы вы только могли ожить, как было бы хорошо...»

«Братец Цинчжу...»

«Ты ведь спас всех...»

Сквозь воспоминания он смутно слышал, как из колокола Шэнь Цинчжу зовёт его по имени. Долго пробыв в оцепенении, он тронул губы слабой улыбкой...

— Колокол Дунхуан зазвонил... Братец Цинчжу, ты снова спас всех.

Он тихо пробормотал это себе под нос.

По мере того как кровь продолжала течь, сознание У Цюаня всё больше затуманивалось. Привалившись к краю колокола Дунхуан, он медленно сполз на землю.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда он, словно на что-то решившись, тихо позвал:

— Братец Цинчжу... Братец Цинчжу? Ты меня слышишь?

Из колокола Дунхуан продолжал доноситься голос Шэнь Цинчжу, без конца повторяя всё те же слова. У Цюань беспомощно вздохнул:

— Не слышишь, значит...

А ведь он с таким трудом набрался храбрости...

Сидя в луже крови, он скосил взгляд на край колокола Дунхуан и после долгих колебаний вновь пробормотал:

— Тогда... надо ведь хоть что-то оставить?

Дрожащим детским пальцем он зачерпнул несколько капель алой крови и, штрих за штрихом, принялся что-то выводить на древней бронзовой поверхности колокола... Его взгляд был предельно сосредоточен.

Шло время. Шэнь Цинчжу всё так же неустанно колотил по внутренней стенке колокола Дунхуан, а снаружи алая кровь растекалась, напитывая землю. Сознание У Цюаня неудержимо погружалось во тьму...

Стиснув зубы, он через силу довёл до конца последний штрих, и на его губах наконец появилась улыбка...

— Вот так... правильно...

Он с улыбкой смотрел на этот простенький, неумелый рисунок; последний огонёк в его глазах окончательно померк, и бледная ладошка бессильно соскользнула в лужу крови...

Его сердце перестало биться.

На вершине горы завывал неистовый ветер. В этом мертвом, безмолвном мире, казалось, остались лишь удары и крики Шэнь Цинчжу.

По другую сторону горного пика, шатаясь, брела фигура.

— Проклятье... почему твоя душа вдруг стала настолько сильной?! Как ты сумел разорвать мои оковы?!

— Третий Священный завет, Возвращение былого... Вот оно что... Значит, и это входило в твои планы?..

— Ты слился со мной воедино... И в прошлом, и в будущем... Я вижу всё сущее, но не вижу тебя одного... Ты всё это время ждал этого дня, не так ли?

Вдали, на голой земле, Ключ и Врата опирался о валун, с трудом удерживая равновесие. Его сузившиеся в точку зрачки неудержимо теряли фокус.

На его измождённом лице проступила свирепая жестокость:

— Этот Священный завет... не сможет сдерживать меня долго... Скоро... я вернусь...

— Когда снизойдет последняя крупица моего сознания... когда всё воссоединится... твоя душа развеется прахом... Совсем скоро... скоро...

Не успело прозвучать последнее слово, как облачённая в чёрный балахон фигура, словно лишившись чувств, навзничь рухнула на землю.

Спустя несколько десятков секунд...

Фигура медленно села.

— Фух... — он поднял руку и слегка потёр виски; лицо его выражало безмерную усталость. — Наконец-то вернулся...

Опираясь руками о землю, он с трудом поднялся на ноги. Но стоило ему сделать шаг, как изрубленная на куски верхняя часть тела обвисла, словно рваная занавеска... Будь у него внутренности, они бы наверняка вывалились наружу, и он тут же испустил бы дух.

Ему пришлось замереть на месте. Он провёл кончиками пальцев по разрезам, и невидимые нити тут же сшили разбитое тело воедино, вернув ему прежний вид, словно залатанной одежде.

Закончив с этим, он плотнее запахнул чёрный балахон и зашагал прямо к колоколу Дунхуан.