Глава 1963. Возвращение «Ночного покрова»

Фигура в тёмно-красном плаще молнией пронеслась по истерзанной земле, в одиночку устремившись на двух божеств Ктулху!

Пальцы на рукояти клинка едва заметно сжались, и звонкий лязг стали огласил небеса!

Лязг——!!

В следующее мгновение ввысь взметнулось яростное пламя ша-ци!

— Хе-хе-хе-хе...

Иссиня-чёрное пламя ша-ци словно слилось с ночной тьмой, обращая поле боя в пепелище, и перед двумя подобными горам божествами Ктулху из моря огня вздыбилась исполинская тень!!

Среди руин из крови и огня исполин медленно выпрямился во весь рост, оказавшись даже выше обоих божеств Ктулху. На его сочленениях зияли круглые пустоты, а из небытия тянулись две покрытые трещинами чёрные цепи, сковывавшие его на месте и, казалось, готовые вот-вот рассыпаться на куски.

Оба божества Ктулху атаковали одновременно. Зловещая потусторонняя сила захлестнула возвышающегося среди моря огня исполина; две чёрные цепи яростно задрожали и мигом рассыпались в небытие!

Лишившись оков чёрных цепей, Чёрный царь быстро исцелил все раны. Пламя ша-ци растеклось под ногами исполина, сжигая дотла несметные полчища отродий Чёрной Козы вокруг.

Неистовая, свирепая до ужаса аура столкнулась со жуткой силой двух божеств Ктулху — и с такой мощью, что заставила обоих лавкрафтовских богов слегка отступить!

Р-р-а-а——!!!

Громовой рык сотряс небо и землю. Исполин зачерпнул рукой море огня, сжал в ладони гигантский клинок, сотканный из пламени ша-ци, и со свистом обрушил его на двух божеств Ктулху!

Один против двоих!

Невероятные по мощи всполохи клинка ша-ци один за другим раскалывали твердь, обнажая зияющую огненную бездну. Ударные волны от битвы трёх исполинов в мгновение ока зачистили поле боя, обратив в прах десятки тысяч отродий Чёрной Козы. Сжимая гигантский клинок ша-ци, колосс бился один против двоих и ни капли не уступал!

Боец отряда «Ночной покров», Чёрный царь — Цао Юань!

Серый пепел перелетел через накатывающую волну отродий Чёрной Козы, быстро собравшись в силуэт в тёмно-красном с шестью крыльями за спиной.

Он прижал указательный палец к губам; тлеющий пепел тихо сорвался вниз. Серое поле в то же мгновение накрыло хлынувшую с другой стороны чёрную волну — словно божество безмолвного мира, он возвышался надо всем сущим.

— Тс-с...

Отродья Чёрной Козы, накрытые этим серым полем, разом обратились в кровавый туман.

Бурно пылающее пламя вырвалось из его губ, в мгновение ока встав огненной стеной перед людьми и преградив путь уцелевшим тварям.

Боец отряда «Ночной покров», Ангел угасания — Шэнь Цинчжу!

Бум——!!

Чёрный гроб рухнул с неба на землю, и поднятая им ударная волна сбила с ног больше десятка окрестных отродий Чёрной Козы!

Призрачная девушка шагнула из гроба. Невидимое магнитное поле охватило электронные устройства в руках людей позади, и сигнал пронёсся по сетям, во мгновение ока накрыв всю Великую Ся.

В следующую секунду по всей Великой Ся сами собой распахнулись ракетные шахты. Всё огневое вооружение в зоне досягаемости, словно подчинённое незримой гигантской длани, разом взмыло в воздух!

Больше тысячи ракет прочертили небосвод, точно стальное море, рассекающее ночной мрак, и безошибочно устремились к северному полю боя.

Девушка едва шевельнула пальцем, и тысяча ракет синхронно сменила курс, закружившись вокруг неё гигантским смерчем, а затем сплошной стеной обрушилась в тыл наступающим отродьям Чёрной Козы!

Ракеты разорвались в тылу волны; один за другим взметнулись огненные шары. Хоть это и не могло уничтожить жутких громадных тварей, расходящиеся взрывные волны буквально разорвали накатывающую лавину на части.

Точнейший расчёт точек попадания всего за три секунды разбил непрерывный чёрный вал на добрый десяток разрозненных секторов, значительно ослабив натиск на передовой, где держали оборону Ань Цинъюй и Шэнь Цинчжу!

Боец отряда «Ночной покров», Призрачное магнитное поле — Цзян Эр!

Буйный ветер трепал седые пряди. В тылу, в одиночестве стоя среди луж крови, старик молча взирал на сотрясающие небо и землю тёмно-красные силуэты, и взгляд его был полон глубоких воспоминаний...

«Пентакль царя» мог воссоздать то, что хранилось в памяти... и чем лучше владелец помнил человека, тем ближе воссозданный образ был по мощи к основному телу.

В этом мире никто не знал этих людей лучше их командира, Линь Цие. Отряд «Ночной покров» был величайшей боевой силой, которую он мог воспроизвести безупречно... и единственным средством сдержать лавкрафтовскую армию на семь минут, чтобы переломить исход безнадёжной битвы человечества.

Но этот козырь можно было пустить в ход лишь однажды.

Стоит Пентаклю остановиться, как он безвозвратно забудет всех, кого воссоздал... Дорогие сердцу воспоминания, те люди, что были навечно высечены в его памяти, навсегда исчезнут из его разума.

Для Линь Цие это было ценнее самой жизни.

Пока Линь Цие неотрывно смотрел на далёкое поле боя, некая фигура выступила из небытия и замерла рядом с ним.

Линь Цие повернул голову.

Это была девушка в тёмно-красном плаще...

Длинные чёрные волосы развевались на ветру вместе с полами плаща. Лицо, являвшееся ему в бесчисленных снах, теперь смотрело на него в упор, а глаза её покраснели от подступивших слёз...

Дрожащей рукой она потянулась к нему, коснувшись тонкими пальцами старческой, иссохшей щеки Линь Цие, и две дорожки слёз неудержимо покатились по её щекам.

— Цие?..

Цзялань ошеломлённо смотрела на него, и голос её чуть охрип: — Ты... что с тобой?

Ужасающие раны по всему его телу и старческое, измождённое лицо, представшие перед её глазами, словно острый нож, полосовали её сердце.

Пусть нынешний Линь Цие ни капли не напоминал прежнего юношу, она всё равно с первого взгляда узнала любимого... но не могла даже вообразить, через что довелось пройти двадцатилетнему парню, чтобы стать таким.

Ветерок шевелил несколько седых прядей. Линь Цие стоял посреди лужи крови, и его потускневшие, лишённые блеска глаза точно так же смотрели на Цзялань... Пусть он и знал, что всё перед ним — лишь иллюзорный образ, воссозданный из воспоминаний, в этот миг его сердце всё равно отчаянно дрогнуло!

Он был главнокомандующим Ночных стражей Великой Ся, мог молча сносить любые явные и тайные удары врагов, мог как ни в чём не бывало заслонять собой всех людей... но не мог устоять перед простым словом заботы от любимой девушки, воскресшей из воспоминаний.

В эти годы ему довелось вынести слишком много одиночества и тяжкого груза. При виде Цзялань самый сокровенный уголок его сердца оттаял. Боль, погребённая в душе под толщей молчания, словно нашла выход наружу, и бесчисленные невысказанные слова неудержимо рвались наружу...

Но в конце концов он лишь покачал головой.

В мутных глазах, устремлённых на Цзялань, промелькнула нежность... Он опустил взгляд на своё изломанное отражение в луже крови и тихо промолвил:

— Я... просто немного устал.