Глава 1962. Под Ночным покровом

У него ещё оставался козырь.

Пусть масло в светильнике его жизни иссякло без остатка, у него всё ещё оставался последний козырь...

Это был козырь, пускать в ход который он не желал ни при каких обстоятельствах. Он предпочёл поставить на кон собственную жизнь, выгадав три минуты, лишь бы не трогать его... Но сейчас у него не оставалось выбора.

Семнадцать волн безбрежного божественного величия окутали небо и землю, взяв в кольцо его состарившееся тело. Бурный ветер вздымал растрёпанные серебристо-белые пряди, а глаза, полные противоречивых чувств, неотрывно смотрели на собственную ладонь...

Там лежал мерцающий бледно-голубым светом Пентакль.

«Пентакль царя».

— ...Если бы только была возможность, я бы предпочёл никогда больше не тревожить вас. Но сил одного меня уже недостаточно...

На изборождённом морщинами лице Линь Цие проступила горькая улыбка. Глядя на лежащий на ладони Пентакль, он тихо заговорил, будто обращаясь к старому другу:

— Все эти годы я бесчисленное множество раз представлял себе эту встречу. Быть может, наяву нам уже никогда не собраться вместе, но сила Пентакля способна воскресить то, что когда-то принадлежало нам... Правда, после этого я забуду всё, что с нами связано. И дни триумфа, и горечь утрат.

Теперь я умираю...

Снова встать с вами плечом к плечу перед самой смертью... ведь это совсем неплохо?

Линь Цие улыбнулся. В этой улыбке больше не было горечи — лишь надежда и светлое ожидание... Казалось, он вновь стал тем юношей, что десять лет назад стоял на стене Обители поста: в чистых глазах отражались далёкое море и восходящее солнце, но рядом не было ни души...

Линь Цие знал: он умирает. Сколько бы силы веры ни струилось вокруг, увядающую жизнь было не спасти; для этого тела вот-вот должен был опуститься окончательный занавес.

А до перемещения трёх застав Великой Ся оставалось ещё семь минут... И за эти последние семь минут ему нужно было сжечь всё без остатка, что таилось в его теле.

Но даже погибая, он ни за что не должен был умереть на глазах у всех. Бесчисленные взгляды ждали от него чуда, и он обязан был поддерживать образ командующего Линя до самого последнего вздоха.

Поэтому его последним козырем... была память.

Самые драгоценные, самые неизгладимые воспоминания за без малого десять лет... Лишь они могли переломить исход битвы и поставить в его жизни безупречную точку.

Тёмно-красный плащ развевался посреди отчаяния, стон растерзанной земли отдавался в небесах, и старик, стоявший перед кружащимися в воздухе обрывками завесы, походил на уходящего со сцены актёра, который со слезами на глазах целует подмостки, когда-то принадлежавшие им.

Дрожащей рукой он держал мерцающий Пентакль и осторожно прижал его к окровавленной земле:

— Пусть этот мир напоследок запомнит нас такими...

— Под Ночным покровом.

Дзинь—!!

Бледно-голубой Пентакль закружился в луже крови.

Отголоски воспоминаний закружились вслед за Пентаклем, расходясь по крови зыбкой рябью, и в следующий миг небытие вокруг Линь Цие пришло в бешеное движение.

Чернильная мгла растеклась по небосводу, и погружённое в хаос поле боя в мгновение ока обратилось в глухую ночь.

Среди кружащих по всему небу обрывков завесы из небытия выходили силуэты в тёмно-красных плащах, вставая плечом к плечу рядом с Линь Цие!

Грозная, неодолимая мощь вырвалась из этих фигур в тёмно-красном, вмиг сокрушив объединённое божественное величие семнадцати божественных трупов! Видимая невооружённым глазом волна давления прокатилась по небытию, разом отбросив их на несколько шагов назад!

— Э-это... это же...

В этот миг Ночные стражи, следившие за прямой трансляцией в убежищах по всей Великой Ся, застыли с широко распахнутыми глазами, не веря собственному взору!

— «Ночной покров»!.. Это «Ночной покров»!.. «Ночной покров» вернулся! Они спасены!..

Каждый, кто провёл в рядах Ночных стражей хотя бы пару лет, без труда узнавал эти тёмно-красные плащи — былую легенду Великой Ся и её вечную незаживающую рану... Увидев, как «Ночной покров» явился вновь, большинство людей ощутили и восторг, и растерянность, не понимая, что происходит.

Их командир стал седьмым главнокомандующим и остался защищать Великую Ся; заместитель командира обратился одним из трёх богов-столпов лавкрафтовского пантеона; остальные товарищи либо погибли, либо пропали без вести, либо стали Небесными Достопочтенными Великой Ся и растворились в бездне космоса... Едва ли кто-то мог вообразить, что настанет день, когда «Ночной покров» вновь соберётся вместе.

Лишь считаные единицы среди верхушки Ночных стражей, знавшие о силе «Пентакля царя», при виде этой картины не ощутили радости — напротив, их сердца наполнила глубокая скорбь...

Собственными руками воскресить былое из глубин памяти ценой вечного забвения... Каково же сейчас командующему Линю на душе?

По залитой кровью земле неслась бесчисленная лавина отродий Чёрной Козы.

Среди кружащих в воздухе обрывков завесы одна из фигур в тёмно-красном плаще неторопливо подняла руку и опустила ладонь на пустоту перед собой.

— Сгиньте.

Стоило звуку сорваться с его уст, как мчавшаяся в первых рядах почти тысяча отродий Чёрной Козы резко замерла и с оглушительным треском разорвалась на куски, обратившись багровым туманом!

То было подавление силой единого истока, абсолютное устрашение высшего ранга. Едва из-под плаща выплыла струйка серого тумана, как из Пустоты вырвались тучи розовых ми-го, затмевая небосвод и бросаясь наперерез беснующейся волне отродий!!

Заместитель командира отряда «Ночной покров», сосуд «Ключа и Врат» — Ань Цинъюй!

Именно таким Линь Цие воссоздал Ань Цинъюя из своей памяти — в тот промежуток времени, когда тот уже покинул Шанцзинский университет, но ещё не поддался на уговоры Хаоса предать Небесный двор... Тогда он уже повелевал роем ми-го и обладал абсолютной властью над частью лавкрафтовских созданий.

В воспоминаниях Линь Цие именно тогда Ань Цинъюй, ещё оставаясь в «Ночном покрове», достиг вершины своего могущества...

При виде этого Хаос потемнел лицом от ярости: Он никак не ожидал, что Линь Цие сумеет призвать Ань Цинъюя именно из той поры... Пусть сила юноши в то время не шла ни в какое сравнение с нынешней, для отродий Чёрной Козы он всё равно оставался карающим оружием сокрушительной мощи!

Семнадцать подконтрольных божественных трупов тотчас вновь объединили силы, обрушивая свою мощь на новоприбывших: разноцветное божественное сияние с грохотом выплеснулось наружу и низверглось водопадом!

— Изначальный хаос и Беспредельное. Небо и Земля, обратитесь вспять.

Из рядов шагнула ещё одна фигура. Прямо в небытии распахнулась Бездна Изначального хаоса, целиком поглотив божественную силу всех семнадцати божественных трупов.

Пальцы стремительно сплетали даосские печати, энергии инь и ян закружились под его ногами, а поглощённая божественная сила сплелась в пламя дао и яростно хлынула из Бездны Изначального хаоса, в мгновение ока испепелив пять сбившихся вместе божественных трупов! Багровое зарево окрасило полнеба!

Божественное величие верховного бога прокатилось по земле. Фигура, попиравшая Бездну Изначального хаоса, непоколебимо высилась среди соратников: в одиночку приняв бой против семнадцати божественных трупов, он одной рукой стёр в прах пятерых!

Боец отряда «Ночной покров», Небесный Достопочтенный Линбао в круговороте истинного «я» — Толстяк Байли!

— М-у-у-у—!!

Тем временем два божества Ктулху, словно почуяв чудовищную ауру, исходившую от облачённых в тёмно-красное силуэтов, пришли в яростное движение и, подобно двум объятым молниями горам, всей своей массой надвинулись на пространство перед разорванной завесой!