Глава 1944. Отдых

Два дня спустя.

Остров среди моря.

Над островом, где клубился Туман, величественно высились исполинские, почти полностью восстановленные врата. Древнее и мистическое веяние просачивалось за пределы береговой линии, и на поверхности воды покачивались мёртвые рыбёшки.

В радиусе десяти ли всё вокруг превратилось в мёртвую зону.

Ань Цинъюй сидел на земле, скрестив ноги. Под просторным чёрным плащом большая часть его тела уже окрасилась в серый цвет. Глубокие глаза медленно открылись, внушая трепет, словно бескрайнее звёздное небо.

По сравнению с тем, что было десять дней назад, его аура окончательно слилась с парящими над головой Вратами истины: он преодолел барьер уровня главного бога и шагнул на ступень высшего ранга.

По мере восстановления Врат истины и постепенного пробуждения «Ключа и Врат» ранги силы смертных потеряли для него всякий смысл. С точки зрения порядка жизни он полностью избавился от оков этого мира... но его душа всё ещё оставалась пленницей этой серости.

— Добрый день, старый друг, — неспешно донёсся голос из Тумана, и перед ним возник силуэт «Хаоса».

Он держал руки за спиной, на Его угольно-чёрном лице играла лучезарная улыбка, а сам Он, судя по всему, пребывал в прекраснейшем расположении духа.

Ань Цинъюй взглянул на Него, но промолчал.

— Что такое? Я всего лишь разок вырубил тебя, а ты уже и говорить со мной не хочешь? — вскинул бровь «Хаос».

— Откуда мне знать, со мной ли ты говоришь?

— Не будь столь отчуждённым. Судя по ауре, между тобой и Им... уже нет никакой разницы, — «Хаос» сокрушённо развёл руками. — Будь спокоен, сегодня я пришёл не колотить тебя. Просто заглянул к тебе взять кое-что, ну и попутно поздороваться.

Взять кое-что?

Ань Цинъюй слегка прищурился. Его глубокий взгляд, казалось, проник в замысел «Хаоса».

— Значит, сегодня.

— Да-а, я ждал так долго, и этот день наконец настал! О-о, до чего же волнующе! Я просто не могу дождаться! — «Хаос» расхохотался во всё горло, будто вспомнив о чём-то неописуемо радостном.

— Пообещай мне, старый друг: пусть ты и не сможешь лично побывать на этом великолепном празднестве, но непременно посмотри его, ладно? Ручаюсь, сегодняшнее представление тебя не разочарует!

«Хаос» указал на телефон, лежавший перед Ань Цинъюем. Тот лишь молча смотрел на Него, не проронив ни звука.

Смех «Хаоса» оборвался.

Словно вспомнив о чём-то, Он похлопал Ань Цинъюя по плечу:

— Впрочем, полагаю... ты ведь не станешь просто сидеть сложа руки, верно?

От этой внезапной, возникшей ни с того ни с сего фразы Ань Цинъюй нахмурился. Он уже собирался что-то сказать, но «Хаос» зашагал прочь и растворился в Тумане.

Ань Цинъюй устремил взор туда, куда ушёл «Хаос», и тихо пробормотал:

— Времени почти не осталось?..

Он слегка приподнял кончики пальцев и принялся быстро чертить в пустоте, словно проводя вычисления. Долгое время спустя его взгляд упал на ближайший к нему камешек...

В глазах блеснул огонёк. Протянув руку, он подобрал камешек и сжал в ладони.

— Последний шаг... им можешь стать только ты.

Он принялся растирать камешек кончиками пальцев. Изначально шероховатая поверхность камня прямо на глазах становилась гладкой и округлой, а серость из ладони просачивалась внутрь, пропитывая камень...

...

Граница Великой Ся.

Лучи заходящего солнца заливали землю тусклым золотом. Перед военной заставой, напоминавшей неприступную крепость, без устали сновали многочисленные фигуры, словно неутомимые механизмы.

Но по сравнению с тем, что было два дня назад, обустройство заставы уже в основном завершилось. Пустошь, разбитая на бесчисленные квадраты, вновь приняла свой первозданный вид — на ней не осталось ни малейшего следа переделок. Вертолёты в небе постепенно возвращались и заходили на посадку, и лишь считаные машины завершали последние работы.

Линь Цие прямым клинком нанёс последний штрих. Не в силах больше терпеть глубинную усталость, терзавшую самую душу, он слегка потёр переносицу и, через силу собравшись с духом, спросил:

— Всё высечено?

— Высечено. Всего тысяча триста тридцать запретных заклинаний, закончены до единого, — дежуривший рядом Ночной страж, отвечавший за счёт, поспешно шагнул вперёд, намереваясь поддержать его, но Линь Цие махнул рукой, отказываясь.

Когда вертолёт отбуксировал последний металлический блок, Линь Цие опустился на ближайший камень и с бледным лицом спросил:

— Сколько времени осталось?

— Семь часов шестнадцать минут.

— Угу... Позови ко мне господина Гуань Цзая.

— ...Есть!

Оставшись в одиночестве, Линь Цие почувствовал, как веки и голова наливаются невыносимой тяжестью. Пусть даже благодаря вере божественная сила в его теле восстанавливалась с поразительной скоростью, душевное истощение никуда не исчезало.

Запретные заклинания — высшая ступень магических кругов. Нанесение каждого требовало колоссального расхода душевных сил, а Линь Цие без сна и отдыха высекал запретные заклинания больше трёх суток подряд. Его тело давно находилось на грани истощения. Пока он оставался предельно сосредоточен на работе, держаться удавалось, но стоило лишь сбросить с плеч эту ношу, как усталость и сонливость накатили неодолимой волной.

Ночной страж едва успел отойти на несколько шагов, а голова Линь Цие уже бессильно поникла — он уснул прямо сидя.

Спустя несколько минут торопливо подоспел Гуань Цзай. Увидев спящего сидя Линь Цие, он опешил, а затем взгляд его стал невыразимо сложным.

Поколебавшись мгновение, он уже собирался подойти и разбудить Линь Цие, как тот, будто почувствовав приближение, резко вскинул голову и очнулся. Могучее божественное величие вырвалось наружу бушующим вихрем, заставив Гуань Цзая отступить на несколько шагов; налитые кровью глаза юноши были полны настороженности.

Увидев, кто перед ним, Линь Цие на мгновение замер, выдавил горькую усмешку и унял божественное величие:

— Прости, я задремал...

Хоть это длилось лишь долю секунды, спина Гуань Цзая уже промокла от пота. Той силе и ауре, что Линь Цие теперь излучал каждым своим жестом, уровень Предела человечества уже давно ничего не мог противопоставить. Гуань Цзай с беспомощным вздохом совладал с чувствами и подошёл ближе.

— Ты слишком перетянул струну... С самой битвы у заставы Погружённого дракона ты почти не отдыхал, — серьёзно произнёс Гуань Цзай. — Теперь запретные заклинания для трёх застав высечены, тебе пора вернуться и как следует выспаться.

— Как продвигаются работы на трёх заставах?

— Здесь, на заставе Цзялинь, всё практически готово, остались лишь завершающие работы по маскировке. Запретные заклинания, отправленные на заставы Шаньхайгуань и Праджня, также полностью заложены. Оборонительные линии трёх застав окончательно соединились воедино, образовав сверхдлинный фронт протяжённостью почти в восемьсот километров.

А что касается оставшихся заключительных штрихов, с ними управятся за три часа — времени более чем достаточно.

Выслушав доклад Гуань Цзая, Линь Цие наконец немного расслабился и после недолгих раздумий кивнул:

— Хорошо, тогда я вернусь и немного отдохну... Если вдруг случится что-то непредвиденное, сразу связывайтесь со мной.

Потратив колоссальное количество душевных сил, Линь Цие действительно больше не мог держаться. Оставшихся семи часов как раз хватало, чтобы поспать; отправляться на поле боя в нынешнем состоянии не сулило ничего хорошего.

На заставе Цзялинь для Линь Цие быстро подготовили самолёт, который и взял курс на Шанцзин.