Глава 1871. Гибель Сокрытых богов

Ань Цинъюй подошел к доске и, опустив взгляд на расставленные камни, о чем-то задумался.

— Что? Рана твоей души уже затянулась?

Из дома донесся голос Линь Цие. Он распахнул дверь и посмотрел на стоявшего у доски Ань Цинъюя.

Линь Цие, разумеется, не отдыхал. На его нынешнем уровне, если только душа не ранена, как у Ань Цинъюя, сон для восстановления сил не требовался. Он сидел в комнате со скрещенными ногами лишь потому, что сосредоточил все силы на клоне серафима.

Услышав, что Ань Цинъюй поднялся, он тут же вернул часть сознания обратно.

Ему нужно было как можно больше общаться с Ань Цинъюем: лишь так можно было выведать больше сведений.

Ань Цинъюй не поднял головы. Не отрывая взгляда от доски, он неторопливо произнес:

— Ты пытался подражать моему стилю игры... Жаль только, удалось от силы на семь десятых.

— Вот как?

Линь Цие подошел, сел рядом и взмахом руки смахнул все камни обратно в чаши:

— В твоих словах есть правда. Я ведь не ты, и сколько ни подражай, останется лишь внешняя форма... Чем играть с воображаемым тобой, куда проще сойтись с настоящим.

— Мы ведь уже не раз сходились в противостоянии, разве нет? — спокойно отозвался Ань Цинъюй.

— Те несколько партий во дворе в Шанцзине, когда твои мысли были скованы, настоящим поединком, конечно, не назвать... А та партия в лечебнице — мы оба прекрасно понимали ее цель, так что и ее не засчитать. Если так рассудить, мы ведь еще ни разу по-настоящему не играли друг против друга.

Ань Цинъюй посмотрел на него и после недолгого колебания все же сел напротив Линь Цие.

— У меня много дел. Возможно, эта партия станет последней.

— Последней, значит...

Линь Цие пододвинул к себе чашу с белыми камнями:

— Для меня тоже.

— На этот раз берешь белые?

— Раньше я брал черные, потому что и так ходил первым... Теперь же не имеет значения, за кем первый ход. — Зажав пальцами белый камень, Линь Цие осторожно опустил его на доску.

Ань Цинъюй перевел взгляд на стоявшую перед ним чашу с черными камнями и едва заметно кивнул:

— И то верно.

Он взял черный камень и положил его вплотную к белому.

— Знаешь, о чем я думал вчера, когда в одиночестве сидел над этой доской? — продолжая партию, заговорил Линь Цие.

— О чем?

— О том, что наши основные тела находятся в этом самом дворе. Мы видимся каждый день, мы так близко друг к другу, будто приехали в школьный летний лагерь... И при этом через своих клонов ведем борьбу, способную повлиять на расстановку сил во всем мире.

Мир огромен — настолько огромен, что даже верховные боги в нем лишь пешки. И мир крошечен — настолько крошечен, что исход всего может решиться на этой крохотной доске.

Ань Цинъюй чуть сощурился. Подняв глаза на Линь Цие, он невозмутимо ответил:

— Сравнивать мир с доской, разумеется, можно... Но если ты считаешь противоборство в ее границах мерилом победы, то, пожалуй, не выиграешь никогда.

Рука Линь Цие, опускавшая камень, замерла.

Нахмурившись, он прямо взглянул в глаза Ань Цинъюю и глухо спросил:

— Хочешь сказать... то, что решает исход, лежит за пределами этой доски?

— Мир мал, и доска тоже мала... Но есть нечто куда большее — несравнимо большее. — Ань Цинъюй сделал ход, снял с доски окруженный белый камень и небрежно отбросил его в сторону. — Партия — это борьба между камнями, но сама борьба... всего лишь игра.

Линь Цие обдумывал слова Ань Цинъюя и уже собирался сделать ход, но тот поднялся и направился прямо к выходу со двора.

— Партия еще не закончена, куда ты? — спросил Линь Цие.

— Пока не завершилась партия снаружи, и для камней на этой доске финала не будет...

Вернувшись к той Стене тумана, Ань Цинъюй провел кончиком пальца по воздуху. Туман тотчас расступился в стороны, открывая тропу наружу:

— Я продолжу делать ходы. Но не здесь.

Когда его темный силуэт растворился в Тумане, во дворе снова воцарилась тишина.

Линь Цие остался один у доски, глядя на неоконченную партию черных и белых камней, и погрузился в глубокие раздумья.

……

Туман.

Огромная черная тень, ступая по волнам, молнией неслась над морской гладью.

Лина стояла на спине Фенрира, неотрывно глядя вперед. Свирепый ветер трепал края ее одежды. Словно вспомнив о чем-то, она достала из-за пазухи маску и надела ее, скрыв лицо.

По мере того как чудовищный волк Фенрир мчался вперед, из Тумана проступили очертания острова.

Остров был невелик: стоило лишь немного подняться в воздух, и береговая линия просматривалась целиком. Посреди этого мертвого, голого острова величественно высился древний кратер вулкана.

Верхом на Фенрире Лина взмыла ввысь прямо от кромки берега, взлетела над кратером и камнем устремилась вниз.

Тьма вокруг Лины поднималась все выше, пока со дна не пробился белый свет. Вместе с Фенриром они с головой влетели в это сияние, а когда свет угас, оказались посреди бескрайней пустыни.

Бегло сориентировавшись, Лина двинулась вперед.

Это было изолированное от внешнего мира карманное пространство — такое же божественное царство, как Асгард или Равнина Высокого Неба, только куда скромнее по площади.

Когда-то эта пустыня служила божественным царством одному из затерянных в Тумане мифов. Позже Сы Сяонань отыскала ее и во главе «Сокрытых богов», действуя наполовину силой, наполовину уговорами, подчинила местных богов своей власти. С тех пор это место стало главной ставкой «Сокрытых богов».

Хотя просторы здесь были небольшими, а условия суровыми, главным достоинством оставалась сокрытость: найти это место чужаку было почти невозможно, что вполне соответствовало стремлению «Сокрытых богов» не привлекать к себе внимания.

Гр-р-р!..

На полпути Фенрир под Линой внезапно замер как вкопанный.

Чудовищный волк из глубин преисподней непрерывно принюхивался к воздуху; из его пасти вырывался глухой рык, а во всем его виде читалась готовность встретить смертельного врага.

Лина переменилась в лице. Она мгновенно спрыгнула со спины волка, похлопала его по лапе, веля уменьшиться, и, прячась за попадавшимися на пути преградами, настороженно двинулась к центру...

Здесь уже и сама Лина почувствовала повисший в воздухе запах крови. Брови ее сдвигались все сильнее. Впереди показались руины дворцов, вокруг которых повсюду валялись растерзанные останки — словно их обладателей заживо обглодал какой-то чудовищный исполин!

Тела покрывала темно-желтая слизь, источавшая нестерпимое зловоние; все божественное царство словно разбухло от вымачивания — одутловатое и жуткое.

Шерсть на Фенрире встала дыбом. Он не сводил алых, словно кровь, глаз со слизи, покрывавшей трупы и дворцы.

Это был запах богов Ктулху.

Лина ошеломленно смотрела на усеявшие землю знакомые тела. Посреди раскаленной пустыни леденящий холод подступил к ее сердцу!

«Сокрытые боги» пали.