Глава 1870. Узы матери и сына

В небе над Антарктидой.

Из ледника один за другим взмыли несколько силуэтов. С их уходом отражение луны, прежде колыхавшееся на поверхности воды, бесследно растаяло.

— Что ты намерен делать дальше? — спросила Никта, глядя на Линь Цие рядом с собой.

Линь Цие бросил взгляд на дрожащего от страха Куберу: — Раз уж мы всё равно выбрались, спешить обратно некуда… Сначала по пути вырежем эту язву — «Рай божественных страстей».

С нынешней силой Линь Цие мог в одиночку сокрушить весь «Рай божественных страстей». Если по дороге в Великую Ся удастся заодно устранить эту скрытую угрозу, это будет только к лучшему.

— Хорошо, тогда мы пойдём с тобой, — ни секунды не колеблясь, согласилась Никта.

Они с таким трудом наконец воссоединились, и Никта, разумеется, не собиралась вот так просто уходить. Пусть даже она понимала, что при нынешнем могуществе Линь Цие мало кто в мире способен угрожать ему… но что, если?

Ужасная смерть её последней дочери Филотес всё ещё стояла у неё перед глазами, и теперь она не желала разлучаться с Линь Цие.

— А ты? — Линь Цие повернулся к Лине.

Лина немного помедлила, но всё же произнесла:

— Чтобы сокрушить «Рай божественных страстей», вас будет более чем достаточно. А я хочу вернуться к «Сокрытым богам»…

— Что ж, разумно. Вернувшись, ты сможешь приглядывать за ними, — кивнул Линь Цие. — Если столкнёшься с бедой, с которой не справиться в одиночку, ищи меня в Великой Ся. А если меня там не окажется, разыщи…

— Разыскать Бессмертного Меча Великой Ся Чжоу Пина, — подхватила Лина. — Не переживай, я всё понимаю.

Попрощавшись с Линь Цие и остальными, Лина потрепала по голове чудовищного волка Фенрира, на котором восседала. Под протяжный волчий вой её силуэт мгновенно растаял вдали.

Проводив Лину взглядом, Линь Цие будто вспомнил о чём-то. Он сжал пальцы в пустоте, и в его ладони вспыхнул факел.

— Кстати, мама, эту вещь лучше передать тебе.

В то же мгновение Никта и обе её спутницы застыли от неожиданности, а затем в их глазах отразилось неподдельное потрясение!

— Первооснова Олимпа?! — Афина ошеломлённо уставилась на Линь Цие. — Как ты её достал? Неужели Зевс отдал её тебе?

— Добровольно они бы мне её, конечно, не отдали, — усмехнулся Линь Цие.

— Но после того как я перебил их всех, она, разумеется, досталась мне…

— Ты уничтожил Олимп?! — Артемида и Афина переглянулись, не в силах поверить своим ушам.

Когда Зевс предательски напал на них, они бежали залечивать раны в Антарктиду и случайно угодили в лабиринт времени… О том, что творилось во внешнем мире всё это время, они не имели ни малейшего понятия. Никта даже рассчитывала, что как только они уладят дела Линь Цие, она тотчас поведёт Афину с Артемидой обратно на Олимп, чтобы отомстить!

И вот теперь Линь Цие держал в руках первооснову Олимпа и спокойно говорил им, что Олимпа больше нет?

— Это долгая история… Но Олимп и вправду пал. И Зевс, и Кронос, и Посейдон со всеми остальными главными богами — все они мертвы, — серьёзно произнёс Линь Цие, глядя в глаза Никте.

— Я не стал уничтожать первооснову Олимпа только потому, что опасался, как бы это не отразилось на вас. Раз уж вы — единственные уцелевшие боги Олимпа, отдать её на хранение вам будет самым правильным решением.

Никта долго и ошеломлённо смотрела на Линь Цие со сложными чувствами.

Оставались ли у неё хоть какие-то чувства к Олимпу?

Когда-то, быть может, и оставались… Но после того как Зевс вместе с другими богами устроил охоту на её детей, к Олимпу в её душе не осталось ничего, кроме безграничной ненависти. С той самой минуты, как она покинула лечебницу, она жаждала стереть Олимп с лица земли и отомстить за погибших детей, но ей не хватило всего лишь шага, чтобы исполнить задуманное.

Кто бы мог подумать, что в конце концов эту вражду за неё навсегда пресечёт Линь Цие…

За одних её детей отомстил другой её ребёнок — должно быть, где-то в незримом предначертании и впрямь существует судьба…

— Спасибо… — после долгого молчания всё же промолвила Никта.

Никта уже не помнила, в который раз благодарит Линь Цие. Казалось, с самой первой их встречи в психиатрической больнице всех богов её судьба оказалась неразрывно сплетена с его… Линь Цие лечил её, помог выбраться из бездны мучительных воспоминаний, вернул ей душевное тепло и ощущение дома. Пусть между ними не было кровного родства, их взаимная привязанность ни в чём не уступала узам настоящих матери и сына.

Их свела вместе больница, но узы судьбы простирались куда дальше.

— К чему благодарности между матерью и сыном, — с улыбкой отозвался Линь Цие, вкладывая первооснову Олимпа в руки Никты.

Никта совладала с чувствами и, вспомнив о больнице, невольно спросила: — Кстати, а Мерлин? Как он поживает?

— Дядюшка Мерлин…

Линь Цие вздохнул: — Не знаю.

— Не знаешь?

— Выписавшись из больницы, он ушёл… Сказал, что отправится познавать истинную суть этого мира, но за все эти годы от него не было никаких вестей. Не знаю, нашёл ли он ответы, которые искал.

— Хм, я так и знала: на этого типа совершенно нельзя положиться, — хмыкнула Никта. — А остальные?

— Браги в мире, принадлежащем лишь ему одному, отыскал Идун, и где они сейчас, тоже неизвестно… Братец Обезьяна вместе с Небесным двором дрейфует в глубинах космоса. Гильгамеш… Ах да, Гильгамеш — это пациент из палаты № 5. Характер у него, конечно, скверный, но парень он неплохой.

— В своё время, после того как мы сообща сокрушили Асгард, он сказал, что хочет отыскать затерянное царство Урук, и где он теперь — неведомо.

— А нынешний, шестой пациент, всё ещё в палате, хотя сидеть смирно не желает…

Линь Цие вкратце рассказал о каждом. Лицо Никты слегка потемнело; она уже хотела было заявить, что ни на одного из них нельзя положиться, но тут же вспомнила, что сама просидела столько лет взаперти у останков Врат истины. Упрекать остальных стало неловко, поэтому она лишь молча хмыкнула.

— В общем, за те годы, пока вас не было, произошло немало событий… — предавшись воспоминаниям, вздохнул Линь Цие. — Если хотите послушать, я всё расскажу по дороге.

— Хорошо.

Обратившись в полосы света, они взмыли к облакам и под предводительством Куберы устремились прямиком к «Раю божественных страстей».

…

Зеркальный пролив.

На простом топчане Ань Цинъюй медленно открыл глаза…

Он несколько мгновений смотрел в знакомый потолок над головой, затем сел на край постели и потёр виски обеими руками.

После глубокого сна раздирающая боль в истерзанной душе заметно утихла — по крайней мере, он больше не чувствовал, что вот-вот свалится в обморок. И всё же, судя по всему, цена за подобный способ переноса души оказалась чересчур велика…

Ань Цинъюй бросил взгляд на дверь комнаты: она оставалась в том же положении, что и тогда, когда он вошёл внутрь, без малейших следов того, что её открывали.

— Не воспользовался удобным случаем напасть?..

Тихо пробормотал он, ничуть не удивляясь, поднялся на ноги и толкнул дверь.

В залитом багрянцем дворе Линь Цие не оказалось — должно быть, ушёл отдыхать к себе в комнату. Ань Цинъюй окинул взглядом всё вокруг, и его взор замер на чёрно-белой игровой доске под деревом.