Глава 1867. Жажда убийства Никты

Услышав эти слова, Номер 22 смертельно побледнел.

Только что, пока Ань Цинъюй сдерживал Линь Цие, Вишну всё же сумел силой прорваться сквозь преграду Никты и сбежать, наделав при этом немало шума.

За это время Номер 22 тоже взывал к Вишну о помощи, но сколько бы он ни умолял, тот лишь холодно взглянул на него и ушёл, даже не оглянувшись... оставив его одного, скованного льдом, словно ягнёнка на заклание.

Номер 22 глубоко вздохнул. В его голосе не осталось и следа прежней спеси; заговорил он глухо:

— Линь Цие, как насчёт сделки?

— Сделки?

— Считая меня, в Раю божественных страстей двое уровня главного бога и больше десятка младших богов. Отпусти меня, и я приведу их всех под начало Великой Ся. Что скажешь?

Линь Цие бесстрастно смотрел на него, даже не утруждая себя ответом на столь глупое предложение.

— Если не веришь мне, можешь пойти со мной... Если у тебя есть какой-то контракт или способ принести клятву, я на всё согласен, правда! — видя выражение лица Линь Цие, тут же добавил Номер 22.

Линь Цие по-прежнему хранил молчание.

— Ну да... Для Великой Ся боги Рая божественных страстей — чужаки и враги. Если не хочешь их принимать, ничего страшного, я могу показать дорогу!

Я Господь Рая божественных страстей. Мне достаточно пустить в ход пару уловок, и они лишатся всякой способности к сопротивлению. Тогда вы перебьёте их всех без единой потери и раз и навсегда избавитесь от угрозы! — поняв, что перейти на сторону врага не выйдет, Номер 22 тут же предал своих и без колебаний продал жизни больше десятка подчинённых божеств ради собственного спасения.

Брови Линь Цие слегка приподнялись.

Надо признать, предложение Номера 22 действительно его немного заинтересовало.

Номер 22 уловил эту мимолётную перемену в его лице. В нём тут же вспыхнула надежда, и он поспешил ковать железо, пока горячо:

— Без Рая божественных страстей, без Скипетра царя и Меча царя я всего лишь калека! Сколько бы я ни трепыхался, я не смогу представлять угрозы для Великой Ся... А если всё ещё сомневаешься, я готов признать тебя названым отцом, служить тебе как раб, делать всё, что прикажешь!

Услышав слова «названый отец», Линь Цие едва заметно поморщился: это обращение резало слух и словно не сулило ничего хорошего...

— Прости, но обзаводиться сыновьями у меня нет никакого желания, — спокойно ответил Линь Цие. — К тому же, чтобы уничтожить Рай божественных страстей, твои хитрости не понадобятся... Мне хватит и собственных сил.

Сердце Номера 22 упало. Его мысли лихорадочно метались, он уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, как вдруг неспешной поступью подошла фигура в струящемся платье из звёздного тюля.

— Филотес...

Никта смотрела на плотскую оболочку, натянутую поверх тела Номера 22, и взгляд её отрешённо застыл.

Линь Цие, видя это, после короткого колебания всё же опустил поднятый меч Небесных Густых Облаков.

Отступив на полшага, он негромко сказал Никте:

— Мама, в безопасном проходе осталась моя подруга, я пойду приведу её... А этого оставляю вам.

Никта встретила взгляд Линь Цие, словно поняв его намерение, и после долгого молчания кивнула:

— Хорошо... Спасибо.

Линь Цие бросил последний взгляд на Номера 22 и зашагал прочь.

Он нисколько не опасался, что Никта проявит женскую сердобольность и пощадит Номера 22 или отпустит его. В конце концов, это была Никта — богиня ночи, которая ради мести за своих детей в одиночку с мечом в руках пошла войной на Олимп... Линь Цие не сомневался: в руках Никты Номера 22 ждёт куда более мучительная участь, чем в его собственных.

Когда Линь Цие скрылся из виду, спокойствие в глазах Никты окончательно рассеялось, уступив место беспредельному холоду!

Взгляд Номера 22 встретился со взглядом Никты, и его тело неудержимо задрожало.

Он прекрасно понимал, что перед ним Никта — мать той, чью плоть он натянул на себя. Видя, как над её дочерью надругались и превратили в такое, Номер 22 и без лишних раздумий понимал, что сейчас творится у неё на душе.

— Пощади... пощади меня! — в глазах Номера 22 вспыхнул невиданный прежде ужас. — Я не нарочно... Я правда не хотел! Я сделаю всё, что скажешь, я...

Не успел он договорить, как этот мир погрузился в непроглядную тьму, и его мольбы мгновенно переросли в истошный вой!

Что произошло дальше, Линь Цие не знал. Когда он вернулся вместе с Линой, Никта в одиночестве ждала его на прежнем месте. Кроме слегка покрасневших глаз, ничто не выдавало волнения; она лишь мягко улыбнулась ему.

Линь Цие не стал расспрашивать. Судя по разбросанным по земле ошмёткам растерзанного тела, Номер 22 был мёртв окончательно и бесповоротно.

Перемещение обломков Врат истины означало, что вершина светового конуса времени исчезла. Прежде раздробленные и хаотичные осколки времени постепенно возвращались в исходное состояние, и на бескрайней ледяной равнине одно за другим начали появляться божества с пустыми глазами, походившие на ходячих мертвецов.

Все они принадлежали к Раю божественных страстей и с самого начала последовали за Номером 22 в лабиринт.

Видя, что течение времени пришло в норму, эти боги ничего не понимали. Оглядевшись по сторонам, они преисполнились надежды, но не успели даже обрадоваться, как издалека донёсся холодный голос:

— Убейте всех... кроме того, что в самом углу.

Ночной мрак поглотил небо, две стройные женские фигуры сорвались с места, и под натиском Линь Цие, Афины и остальных боги Рая божественных страстей не продержались и минуты — все они были истреблены подчистую. Лишь Кубера остался дрожать в углу.

Кубера, наблюдая за этой односторонней бойней, окончательно обомлел. Он не имел ни малейшего понятия, откуда взялись две столь грозные богини уровня главных богов, и уж тем более не понимал, с чего это Линь Цие вдруг стал настолько свирепым. Когда он наконец пришёл в себя, то обнаружил, что остался посреди ледяной равнины в полном одиночестве.

— Кубера, — стряхнув кровь с меча Небесных Густых Облаков, негромко произнёс Линь Цие.

— ...Ты... чего ты хочешь?

Разве доводилось Кубере видеть подобное побоище? Будучи богом богатства, он и так не отличался боевыми навыками, к тому же нравы Рая божественных страстей давно разложили его разум, так что сейчас у него не возникло даже мысли о сопротивлении.

Линь Цие смерил его оценивающим взглядом с ног до головы:

— Ты ведь знаешь, где находится Рай божественных страстей, верно?

Кубера опешил и машинально хотел было сказать, что не знает, но тут голос Линь Цие зазвучал вновь:

— Вашего Господа я уже убил, и всё, что здесь произошло, ты видел своими глазами... Хочешь жить — показывай дорогу.

Кубера застыл на месте, и лишь когда Линь Цие прищурился и высвободил божественное величие, опомнился и закивал, будто цыплёнок, клюющий пшено.

— Хорошо, хорошо! Я сейчас же отведу вас.

Господь и эти «собратья» полегли здесь до единого. Даже без слов Линь Цие Кубера понимал, что Раю божественных страстей пришёл конец. Оставшимся там ни за что не сдержать этих палачей, которые режут богов как собак...

«Пусть гибнет кто угодно, лишь бы не я», — так что лучше уж сдать их всех с потрохами и выторговать себе жизнь!

...

Зеркальный пролив.

Бум-м-м!..

Глухой тяжёлый грохот донёсся из-за клубящейся Стены тумана.

Основное тело Линь Цие, медитировавшее на кровати со скрещёнными ногами, нахмурилось и медленно открыло глаза...

Он поднялся, вышел из дома и огляделся по сторонам. Вокруг не было видно ничего, кроме густого тумана, однако слабое содрогание земли под ногами говорило о том, что за его пределами явно что-то произошло.

Пока Линь Цие размышлял, плотный туман вокруг внезапно всколыхнулся и сам собой расступился в стороны.

Облачённая в чёрное фигура неспешно приближалась к этому дворику.

Стоя посреди двора, Линь Цие чуть дёрнул веком, и выражение его лица стало странным.