Глава 1860. Единственный верховный бог? Ты-то?

— Врата открылись?

Увидев, как исполинские врата внезапно приоткрылись, обнажая проход, Вишну и Номер 22 замерли в оцепенении. Поначалу они рассчитывали лишь поджидать здесь, пока Линь Цие и остальные сами не угодят в расставленные сети, и потому, когда те начали открываться, оба на миг опешили.

— Господь, что происходит? — растерянно спросил главный бог, глядя на это.

Номер 22 вперил взгляд в возникшие перед ними врата, и в глазах его вспыхнула жадная страсть:

— Значит, молва не лгала.

— Весть? Какая весть?

— Поговаривают, в глубинах лабиринта времени покоятся останки Врат истины. Стоит заплатить цену, и они исполнят любое выставленное условие... — глухо произнёс Номер 22. — Сперва я собирался разобраться с Линь Цие и лишь затем попытаться открыть эти врата, но никак не думал, что они откроются сами.

Главный бог словно о чём-то догадался:

— Так вы прибыли в Антарктиду ради этого? Какое же условие вы хотели выдвинуть?

Номер 22 прищурился, не проронив ни слова.

Вишну подошёл к створам; из приоткрытой щели струился белесый Туман. Поколебавшись мгновение, он всё же шагнул внутрь.

Увидев, что Вишну вошёл первым, Номер 22 двинулся следом; другой главный бог следовал за ними по пятам.

Миновав стоявший за вратами Туман, они очутились в мире, рассечённом светом и тьмой. В воздухе парили разорванные сгустки сияния, а земля вокруг была сплошь изрыта воронками и усеяна омерзительными трупами, словно здесь только что отгремела жестокая битва.

— Здесь кто-то есть? — Взгляд Вишну скользнул по трупам щупалец и задержался на Афине и Артемиде, с трудом поднимавшихся среди руин. В его глазах отразилось удивление.

Тут же его взор упал на зависшее в воздухе чёрное солнце, и он поражённо произнёс:

— Закон мироздания Тьмы... а второй — закон мироздания Чуда? Это тот сбежавший смертный?

Божественную силу серафима, сплетённую с законом мироздания Тьмы, невозможно было не узнать. Вишну приблизился к чёрному солнцу; исходившее от него жуткое дыхание заставило даже его, верховного бога, ощутить слабую угрозу. Брови его слегка сдвинулись.

— Пытается вобрать в своё тело два диаметрально противоположных закона мироздания... Воистину сам ищет смерти.

Вишну холодно хмыкнул, высвобождая мощь верховного бога. На конце ваджры в его руке вспыхнуло ослепительное сияние, а в глубине зрачков блеснула жажда убийства:

— Что ж, в таком случае я сам отправлю тебя на тот свет!

Слияние двух совершенно различных законов мироздания ничем не отличалось от самоубийства, но при мысли о том, что один из законов мальчишки — «чудо», уверенность Вишну пошатнулась... Случись тому и впрямь сплавить оба закона при помощи «Божественного царства бренного мира», дело примет скверный оборот.

Одно только «Божественное царство бренного мира» сотворило Михаила, слывшего сильнейшим во всём подлунном мире, закон же мироздания Тьмы был древней силой, ни в чём не уступавшей закону Чуда. Овладей ими один и тот же человек, на свет явится невиданный, величайший среди главных богов — тот, кто сможет нести угрозу даже верховным богам.

Поэтому, сколь бы призрачным ни казался шанс Линь Цие на успех, Вишну не желал испытывать судьбу. Уничтожить его прямо сейчас, пока оба закона не слились воедино, было самым надёжным решением.

Вишну уже занёс ваджру для удара, как вдруг с яростным свистом прямо к нему метнулось копьё!

Дзинь-н-н!..

Вишну нахмурился и едва заметно шевельнул ваджрой, без труда отбив летящее копьё. Золотоволосая тень взмыла в воздух, перехватила оружие и, ухватившись обеими руками за конец древка, со свистом обрушила его прямо на лицо Вишну!

В то же мгновение одно за другим донеслось пение натянутой тетивы: три оперенные стрелы вмиг пронзили пустоту и в мгновение ока перекрыли ему пути к отступлению со всех сторон.

— Двое полумёртвых главных богов смеют стоять у меня на пути?

На лице Вишну промелькнуло презрение. Он с силой ударил ваджрой оземь, и взметнувшаяся волна божественной силы обратила три стрелы в прах прямо в воздухе. Его тело раздвоилось, и Улыбающийся Вишну начал стремительно разрастаться ввысь!

Золотая ладонь в десятки метров шириной подняла ураганный вихрь и с размаху обрушилась на летящую Афину. Грубая, сокрушительная мощь прибила её к земле, выбив исполинскую воронку в форме раскрытой ладони.

В клубах поднявшейся пыли Афина обеими руками сжимала середину древка, из последних сил упираясь в нависшую громаду ладони, и всё её тело содрогалось от чудовищного напряжения.

Сколь бы крепким ни было тело Афины, её мощь не превышала уровень главного бога, а непрерывная череда предшествующих сражений почти до дна иссушила её силы. Под грубым напором Вишну её стан неумолимо сгибался, а под ногами во все стороны расползалась густая паутина трещин.

— Готовы сложить головы, лишь бы уберечь этого мальчишку... Кем же вы ему приходитесь? — с долей любопытства протянул Вишну, глядя на то, как Афина изнемогает под его дланью.

— Никем... мы ему... не приходимся...

Афина процедила слова сквозь стиснутые зубы; глаза её налились кровью.

— Никем, а так отчаянно защищаете? — приблизился сбоку Номер 22. Его тучная фигура нависла над почти вдавленной в грунт Афиной, и он заговорил со всей серьёзностью: — Олимп уже разрушен им до основания. Почему бы вам обеим не пойти за мной... вернее, за моим названым отцом? «Раю божественных страстей» не помешают столь могучие воители.

Афина презрительно усмехнулась:

— Размечтался.

Во взгляде Вишну проступил леденящий холод, и тяжесть его ладони стала ещё невыносимее.

Видя это, Номер 22 беспомощно покачал головой:

— К чему такое упрямство? Мёртвым уже ничего не нужно... К тому же мой названый отец — ныне единственный верховный бог в подлунном мире. Следуя за ним, вы обретёте надежное покровительство, разве это плохо?

Афина вскинула бровь и с пренебрежением скользнула взглядом по Вишну:

— Верховный бог? И что с того?

Услышав этот ответ, Номер 22 замолчал. Он с жалостью поглядел на Афину сверху вниз, прекрасно понимая, что сегодня живой ей отсюда не выбраться.

— Не знаешь своего места, — вспыхнула жажда убийства в Вишну. И как раз в тот миг, когда он приготовился прихлопнуть наглую женщину одним ударом, всё вокруг внезапно погрузилось во мрак.

Вишну оглянулся: неведомо когда ночная тьма уже окутала небо и землю. Подобная туши чернота разлилась под ногами, и в то же мгновение все звуки смолкли, будто исчезли без следа.

Тр-р-ск!..

Невдалеке послышался негромкий хруст: среди сплошного месива мёртвых щупалец изнутри испещрённой трещинами сферы показалась белоснежная ладонь.

Ладонь эта сжала рукоять меча Небесных Густых Облаков и с силой рванула клинок, рассекая чёрную сферу безобразной рваной брешью; осколки звёздного света развеялись в воздухе. Прекрасная зрелая женщина в одеянии из звёздного шёлка, сжимая меч в одной руке, неспешно выступала из объятий ночи...

Лицо её хранило бледность, однако во взгляде кружились бесчисленные звёзды — бездонные и исполненные величия. Чёрные пряди волос в беспорядке реяли по воздуху, и по мере того как в ночной тьме разгорались робкие звёздные искры, бушующая жажда убийства затопляла каждый уголок этого пространства!

Ступая по звёздному свету и первозданной тьме, точно сама владычица ночи, она негромко произнесла в оцепеневшей тишине:

— Единственный верховный бог?.. Ты-то?

— Погляжу я, кто здесь на самом деле... не знает своего места.