Никта за вратами

Лина уже собиралась обнажить меч и прийти на помощь, но, заметив, как резко переменилось отношение Афины и Артемиды, в замешательстве посмотрела на Линь Цие.

— Всё в порядке, — видя, что недоразумение улажено, Линь Цие сразу убрал меч Небесных Густых Облаков и огляделся по сторонам, словно кого-то искал.

— А где мама?

Афина и Артемида переглянулись, но ни одна не проронила ни слова.

Почувствовав неладное, Линь Цие слегка нахмурился: — Её здесь нет? Где она?

Спустя мгновение Артемида всё же протянула руку и указала на самую вершину светового конуса, где в пустоте высились расколотые Врата истины.

Линь Цие проследил за её жестом и слегка опешил: — Врата истины? Что это значит?

— Госпожа Никта там, за этими вратами.

Богиня охоты Артемида подошла к Линь Цие. Устремив взор на обломки Врат истины, она погрузилась в воспоминания:

— В те годы госпожа Никта пала жертвой козней Зевса и была вынуждена бежать в Антарктиду, чтобы залечить раны. Позже мы случайно угодили в этот лабиринт времени. Сначала мы не понимали, что это за место, и потеряли друг друга в нём.

Затем госпожа Никта разгадала тайну лабиринта, пошла в направлении «будущего» и добралась сюда. Отыскав среди бесчисленных осколков времени заблудившихся меня и Афину, она уже собиралась покинуть это место и вернуться с боем на Олимп, как вдруг увидела эти врата.

Ступая по чёрно-белому миру, Артемида прошла сквозь множество осколков времени и направилась к Вратам истины, возвышавшимся среди пустоты. Линь Цие и Лина последовали за ней.

Подойдя ближе, Линь Цие понял, что виденные ими прежде в осколках времени обломки Врат истины были лишь половиной целого.

Огромные расколотые врата походили на зеркало: с лицевой его стороны простирались бесконечные осколки времени, где сейчас находились Номер 22 и Вишну; безопасный же проход, по которому шли Линь Цие и остальные, вёл к обратной стороне зеркала.

Вокруг врат клубился бледный серый туман, напоминавший струящуюся вуаль. Они казались реликтом, затерянным в пучине веков и безмолвно погребённым в мёртвой тишине.

Прежде Ань Цинъюй призывал лишь иллюзорные силуэты Врат истины, и Линь Цие впервые воочию узрел их основное тело... пусть и расколотое.

— И что потом? — спросил Линь Цие.

— Похоже, эти врата способны отражать былое... Госпожа Никта лишь бросила на них взгляд и тут же остановилась. По её словам, она услышала доносившийся из-за врат голос самой себя из прошлого.

— Голос самой себя из прошлого? И что он сказал?

— Она сказала, что эти врата обладают способностью равноценного обмена, — помолчав немного, вновь заговорила Артемида. — Подробностей мы не знаем, но, выслушав этот голос, госпожа Никта захотела заключить с вратами сделку.

Услышав это, Линь Цие помрачнел.

Сделка с Вратами истины?

Не так давно Линь Цие собственными глазами убедился, насколько коварна эта штука: даже при равноценном обмене у неё найдутся сотни способов обобрать того, кто вступает с ней в сделку. Настоящий бессовестный меняла — даже Ань Цинъюй чуть было не поплатился жизнью!

— Какую сделку она заключила?

Артемида приоткрыла рот и всё же произнесла: — Она хотела воскресить своих детей.

Линь Цие застыл на месте.

В его памяти вдруг возникло то осунувшееся, отрешённое лицо, которое он увидел, едва открыв палату номер один.

— Я наконец-то нашла тебя... дитя моё!

— ...

— Гипнос! Дитя моё, так ты тоже здесь!

— ...

— Гипнос, не тревожься, твой брат скоро вернётся, он просто немного заигрался...

— ...

Никта была первой пациенткой, исцелившейся в больнице. Линь Цие действительно вылечил её от безумия, но горечь и боль в её сердце никуда не делись... И появление Врат истины, несомненно, дало ей надежду всё исправить.

Даже уничтожь она весь Олимп, её дети всё равно бы не вернулись, а стоявшие перед ней Врата истины могли это исполнить.

Линь Цие мог отчётливо представить, с какой непоколебимой решимостью Никта стояла здесь, глядя на Врата истины. Это была величайшая жертва, на какую способна мать ради своих детей.

— Мама... — пробормотал Линь Цие.

— Когда госпожа Никта озвучила это желание, туман внутри врат яростно забурлил, и створка приоткрылась. Госпожа Никта обернулась, оставила нам несколько напутствий и шагнула прямо внутрь.

— Шагнула внутрь?

Что скрывалось за Вратами истины? Линь Цие не знал.

Но какое бы желание ни назвала Никта, даже если Врата истины захотели бы его исполнить, цена потребовалась бы чудовищная... Сколько детей было у Никты? Меньше полутора-двух десятков никак не выходило, и все они были богами! Воскресить их всех? Да отдай Никта всю себя целиком, и того бы не хватило!

К тому же с тех пор, как Никта ушла за Врата истины, прошло немало времени, но Линь Цие так и не слышал, чтобы хоть кто-то из её детей возродился в Тумане. Из этого следовало лишь одно: её, судя по всему, как и Ань Цинъюя, просто обманули.

— Как давно она вошла туда?

— Почти четыре года.

— И за эти четыре года вы не пытались вернуть её?

— Пытались, — тяжело проговорила Афина. — Но что бы мы ни предпринимали, нам не удалось сдвинуть эти врата ни на йоту, не говоря уже о том, чтобы их распахнуть...

Линь Цие смотрел на обломки врат, нахмурив брови и невольно сжимая кулаки.

Глубоко вздохнув, он медленно протянул ладонь к закрытым створкам.

— Что ты собираешься делать? — недоуменно спросила Лина.

— Хочу попробовать открыть их.

Заметив, что делает Линь Цие, Афина слегка нахмурилась:

— Бесполезно. Не то что главный бог — даже верховный бог едва ли способен открыть эти врата грубой силой. Пусть даже ты преемник, избранный госпожой Никтой, тебе это не под силу.

За эти четыре года они бессчётное число раз пытались распахнуть их, испробовав любые способы, и потому прекрасно понимали, насколько это трудно.

Будучи богиней войны, Афина по боевой мощи превосходила почти всех главных богов и от природы отличалась немалой гордостью. Прежде она не раз слышала от Никты, каким поразительным потенциалом обладает её приёмный сын, но относилась к этому с некоторым пренебрежением: в конце концов, они оба были главными богами, и она не верила, что Линь Цие способен на нечто из ряда вон выходящее.

Когда ладонь Линь Цие коснулась поверхности Врат истины, к его сердцу подступил необъяснимый холод. Белоснежные крылья за его спиной плавно расправились, и золотые владения безудержно устремились во все стороны!

«Божественное царство бренного мира»!

Линь Цие отчётливо понимал: оставаясь в сфере главного бога, открыть врата одной лишь грубой силой практически невозможно... Но чем невозможнее это казалось, тем выше становились его шансы на успех.

Чудо — вот на что полагался Линь Цие, чтобы распахнуть врата!

Линь Цие нажал ладонью на створку, и под его кожей вздулись жилы. Ужасающая божественная сила всколыхнула чёрно-белый мир, в его глазах запылал золотой горн, а мощь всего его существа взвилась до предела!