Глава 1847. Меч в камне

— Так что все эти рейтинги — бессмыслица, потенциал Сы Сяонань невозможно измерить одной лишь боевой силой, — спокойно произнесла Лина.

— Когда я впервые встретила её, сразу поняла: она не такая, как остальные представители… Пусть желающих расправиться с богом, которого представляют, было немало, лишь она по-настоящему строила планы, как убить Локи.

И в конце концов преуспела. Она убила Локи, стала новым богом коварства, создала в Тумане «Сокрытых богов», а среди «Десяти Предстоящих» её имя превратилось в легенду…

Вот только четыре года назад она неожиданно пришла ко мне. Сказала, что должна кое-что сделать, а после этого попросила занять её место и управлять «Сокрытыми богами».

— Хочешь сказать, она сама попросила тебя заменить её?

— Именно. С помощью «Обмана» она соткала в этом мире ложный закон мироздания Обмана, заставила Фенрира подчиняться моим приказам и заранее договорилась с двумя своими доверенными людьми. Мне удалось обмануть всех остальных, а сама она отправилась на гору Олимп, сказав, что внедрится туда под прикрытием…

А потом на Луне разразилась битва богов, и с тех пор я её не видела.

— Разве ты не был соратником Сы Сяонань? — Лина взглянула на Линь Цие. — Уж ты-то должен знать куда больше подробностей, чем я.

Линь Цие немного помолчал и кивнул:

— Вот оно как…

Судя по всему, Лина была двойником, которого Сы Сяонань подготовила ещё до внедрения на Олимп. Вот только разразившаяся битва вынудила Сяонань навсегда остаться во дворце Доушуай, и всё это время Лина продолжала скрываться под её личиной, управляя «Сокрытыми богами».

— И за эти четыре года никто не заподозрил неладного? — снова спросил Линь Цие.

— Конечно, заподозрили… — помрачнев от этих слов, медленно заговорила Лина. — Поначалу сомнений ни у кого не возникало: могущество «бога коварства» слишком глубоко запечатлелось в их памяти, да и всем, что у них было, они были обязаны Сы Сяонань.

Но шло время, я больше ни разу не вступила в бой и к тому же не снимала маску, что неизбежно вызывало подозрения…

С прошлого года в рядах «Сокрытых богов» росло недовольство, и в конце концов мне пришлось раскрыть себя. И хотя доверенные лица подтвердили, что Сы Сяонань лично выбрала меня лидером «Сокрытых богов», я ведь всего лишь человек. Они так и не признали меня.

После этого они не стали выступать против меня в открытую, но лишили всякой реальной власти… Иначе с чего бы мне оказаться здесь в одиночку?

Услышав это, Линь Цие наконец связал концы с концами и задумчиво произнёс:

— Неудивительно, что в последнее время «Сокрытые боги» то и дело устраивают мелкие провокации против Великой Ся… Похоже, без Сы Сяонань «Сокрытые боги» давно перестали быть прежними.

Договорив, Линь Цие перевёл взгляд на распростёртого на земле Фенрира. Удар Номера 22 оказался слишком сокрушительным: пусть Фенрир и выжил благодаря невероятной крепости тела, долго ему было не протянуть.

Линь Цие взмахнул пальцем, и прямо из пустоты раскрылись два круга призыва. Перед ним опустились две «мистики» в тёмно-бирюзовой форме санитаров и почтительно произнесли:

— Здравствуйте, главврач!

— Да. Пожалуйста, подлечите его.

Эти две «мистики» работали в санитарном лазарете больницы, и их способности были связаны с исцелением. Для людей их сил вряд ли бы хватило, но с простой обработкой ран чудовищного волка Фенрира они вполне могли справиться.

— Зачем ты мне помогаешь? — увидев это, слегка нахмурилась Лина. — Разве сейчас «Сокрытые боги» и Великая Ся — не враги?

— «Сокрытые боги» — враги Великой Ся, но не вы, — спокойно ответил Линь Цие. — Фенрир — верховой зверь Сы Сяонань, а ты — её преемница. Как ни крути, я не могу бросить вас двоих умирать здесь.

Лина хмыкнула и промолчала.

— Кстати, как ты вообще добралась сюда? — словно вспомнив о чём-то, поинтересовался Линь Цие.

Лина помедлила секунду, но всё же протянула руку и сжала пальцы над ледяной коркой под ногами.

На чистом льду внезапно проступил загадочный длинный меч. Бо́льшая его часть уходила под землю, наружу выступала лишь рукоять, а вокруг неё теснились каменные глыбы, словно замуровывая клинок в расщелине скалы.

— Это… — нахмурился Линь Цие, с недоумением разглядывая меч, словно балансирующий между явью и иллюзией.

— Это божественный артефакт, дарованный мне королём Артуром, — Меч в камне, — Лина указала на рукоять. — Он невероятно чуток ко времени. Взявшись за рукоять, я ощутила здешний ход времени… Спасаясь от преследования «Рая божественных страстей», я и зашла так далеко.

— Меч в камне?

Линь Цие с любопытством осмотрел вонзённый в землю загадочный меч. Судя по исходившему от него дыханию, это бесспорно был верховный божественный артефакт английских мифов. Но… неужели у этого застрявшего в породе клинка действительно есть способность воспринимать время?

Он потянулся было коснуться рукояти Меча в камне, но Лина перехватила его руку и предостерегла:

— Никто, кроме короля Артура и меня, не в силах сдвинуть Меч в камне… Если не хочешь истлеть до костей, лучше не прикасайся к нему.

Линь Цие благоразумно отвёл руку и спросил:

— Тогда можешь рассказать, каким ты ощутила лабиринт времени, держась за этот меч?

Лина нахмурилась и долго обдумывала ответ:

— Он… похож на перевёрнутую пирамиду.

— На пирамиду?

— Не внешне. С точки зрения хода времени это перевёрнутая пирамида, — Лина принялась чертить пальцем по льду. — Чем глубже вниз, тем меньше площадь яруса, но тем дальше в прошлое уходит время. По моим ощущениям, самое дно этой пирамиды отделяет от внешнего мира больше сотни лет.

Больше сотни лет?

Не тогда ли раскололись Врата истины и мир накрыл Туман?

Получается, в самом конце лабиринта времени — на самом дне перевёрнутой пирамиды — и должны покоиться обломки Врат истины… Найти их можно, лишь перенёсшись более чем на сто лет назад, в момент, когда вырвался Туман.

Значит, когда Ван Мянь увидел Врата истины, он уже добрался до самого конца лабиринта времени?

«Не зря он бог времени…» — мысленно отметил Линь Цие.

Лина указала на начертанную на льду перевёрнутую пирамиду и продолжила:

— Вход в лабиринт находится на первом ярусе этой перевёрнутой пирамиды. Это самый верхний уровень и одновременно самый раздробленный.

На этом ярусе каждый шаг переносит в иное время: оно расколото слишком сильно, на крошечные осколки. Однако разница между ними невелика — каждый осколок отделяет от соседнего всего несколько дней.

Но чем глубже спускаешься, чем ближе ко дну пирамиды, тем целостнее становится время. И тогда между каждым осколком времени разница исчисляется уже целыми годами…