Глава 1835. Отступление «Чёрной Козы»

В толще вздымающихся облаков из плоти и крови вновь зазвучал невнятный шепот.

Эти звуки не походили ни на один язык, в них не было ни грамматики, ни закономерностей, однако Линь Цие, услышав их, смутно уловил смысл:

— Эти букашки сейчас не в силах сдержать наш натиск. Почему мы должны уходить?

Сейчас Великая Ся подверглась нападению шестерых лавкрафтовских богов. Там, где несли дозор людские боги, положение еще удавалось удерживать, но на двух оставшихся заставах одни лишь Пределы человечества долго продержаться не могли. Стоило протянуть еще немного, и лавкрафтовские боги непременно завладели бы абсолютным преимуществом.

«Чёрная Коза» не понимала, зачем отступать в такой момент.

— Глупец, — холодно произнес Ань Цинъюй. — Николас, если тебе охота сдохнуть, я не держу… но своих людей я заберу в любом случае.

Едва Ань Цинъюй махнул рукой, как осаждавшие военные заставы Великой Ся божества Ктулху будто получили условный сигнал: все они разом бросили бой и стали отступать обратно в Туман.

Этих лавкрафтовских богов Ань Цинъюй спас четыре года назад во время битвы на Луне, и все четыре года они беспрекословно повиновались его приказам. Поэтому, когда он велел им отступать, они не колебались ни мгновения.

При виде того, как Ань Цинъюй без колебаний уводит абсолютно всех, тело «Чёрной Козы» яростно забурлило. Из толщи облаков раскрылись бесчисленные алые глаза, гневно уставившиеся на Ань Цинъюя, и оттуда исторгся пронзительный, режущий слух рев.

Было очевидно, что «Чёрная Коза» крайне недовольна поступком Ань Цинъюя.

Однако тот попросту проигнорировал это: развернувшись, он зашагал в Туман, и вскоре несколько силуэтов бесследно скрылись из виду.

Пока «Чёрная Коза» в нерешительности медлила на месте, чей-то голос, сплетенный с намерением меча, преодолел бескрайнее пространство и донесся до слуха стремительно уходившего в Туман Ань Цинъюя:

— Куда… ты собрался увести Линь Цие?

При звуке этого голоса зрачки Ань Цинъюя слегка сузились.

В следующий миг на него накатило знакомое ощущение чужого прицела. Лишенный эмоций, не ведающий, что такое страх, он тем не менее не мог совладать с собственным телом: под гнетом этого намерения меча оно непроизвольно покрывалось потом… будто этот рефлекс въелся в самые его кости.

Не только он: Юйэр и Юйсы рядом с ним тоже содрогнулись всем телом и во весь дух рванули вперед!

Пока с ними был Линь Цие, Чжоу Пин не стал бы огульно разить мечом в их сторону. Но даже зная это, перед лицом намерения меча, будто уже упершегося в горло, они не смели уповать на удачу.

В обители меча.

Чжоу Пин, нахмурив брови, смотрел туда, куда удалялись Ань Цинъюй и остальные; в глазах его бушевали гнев и жажда убийства.

Пальцы его руки, сложенные в жест меча, то поднимались, то опускались: хотелось одним ударом рассечь негодяя, но он боялся ненароком задеть Линь Цие. На таком расстоянии обрушить сокрушительную разрушительную мощь было легко, а вот точно управлять траекторией меча — куда сложнее.

Спустя мгновение его полный ярости взгляд медленно сместился на находившуюся неподалеку «Чёрную Козу».

По Ань Цинъюю, забравшему с собой Линь Цие, ударить было трудно, но вот «Чёрная Коза» — совсем другое дело…

Мало того что один из трех богов-столпов, так еще и переполнен злобой к Великой Ся, да и прошлых грехов за ним немало. Разить его — значило не просто избавить Великую Ся от застарелой беды, но и предостеречь Ань Цинъюя. Выгода со всех сторон.

Ань Цинъюй сообразил прикрыться Линь Цие как охранным талисманом и унестись со скоростью света, а ты, «Чёрная Коза», так и будешь упрямо торчать на месте и напрашиваться на верную смерть?

Отыскав безупречную мишень для своей ярости, Чжоу Пин принялся стягивать к кончикам пальцев бушующее намерение меча.

В тот же миг переменились небеса и земля!

В этот миг «Чёрная Коза», находившаяся у далеких рубежей Великой Ся, словно что-то почуяла: все ее алые глаза разом уставились в одну точку на территории Великой Ся, а копошащиеся в глубине зрачков черви будто обезумели и бросились прятаться вглубь тела!

Она чувствовала, что надвигается неописуемо жуткий удар, и в отличие от прежней предупреждающей нити намерения меча, этот удар… наносился всерьез.

Одним глазом уставившись на Великую Ся, она отрастила на противоположной стороне тела другое око, бросила взгляд туда, куда ушел Ань Цинъюй, и спустя миг ее исполинская туша пришла в движение, торопливо скрываясь в Тумане.

«Чёрная Коза» отступила.

Но это ничуть не уняло гнев Чжоу Пина. Пусть даже она юркнула в Туман — скройся она хоть на краю света, этот меч все равно настигнет ее!

С бегством «Чёрной Козы» витавшее в воздухе намерение меча становилось все гуще. Закон мироздания меча начал стягиваться к этой морской глади, и крошечные капли воды уже беззвучно рассекались надвое…

Черви и щупальца на теле «Чёрной Козы», по-видимому, тоже это почуяли: они встревоженно закопошились, и она стала двигаться еще быстрее. Но как ни крути, колоссальные размеры давали о себе знать: как бы она ни спешила, ей было не догнать давным-давно умчавшихся Ань Цинъюя и его спутников.

Внезапно все разлившееся в воздухе намерение меча замерло, а затем быстро растаяло без следа.

«Чёрная Коза», которой меч уже упирался в самое горло, недоуменно моргнула глазами при виде этого, однако ни на миг не сбавила скорость и вскоре окончательно растворилась в глубинах Тумана.

…

Великая Ся, обитель меча.

Обливающийся потом монах Судьба, видя, как Чжоу Пин не спеша опустил сложенные в жест меча пальцы, наконец протяжно выдохнул:

— Благодарю Бессмертного Меча Бренного Мира за понимание…

— Пустяки, — бросил Чжоу Пин, глянув в сторону, куда удалились Ань Цинъюй и остальные, и добавил:

— Своим ударом по «Чёрной Козе» я лишь хотел преподать урок в назидание Ань Цинъюю, чтобы он не вздумал сделать Линь Цие ничего дурного… Скажи ты сразу, что все это часть замысла Линь Цие, я бы и браться за меч не стал.

— Мы и сами не ожидали, что целью Ань Цинъюя станет озеро Эрхай. Времени не оставалось, пришлось импровизировать на ходу.

Чжоу Пин кивнул и, ненадолго задумавшись, произнес:

— И все-таки мне кажется, что он слишком рискует.

— Без риска не обойтись, — покачал головой монах Судьба. — Одна из стоящих перед нами трудностей в том, что мы не знаем, где логово лавкрафтовских богов. И хотя прежний предупредительный удар вынудил их выйти из тени на свет, после этого побега Ань Цинъюй неизбежно уведет всех лавкрафтовских богов обратно в тень, чтобы выжидать удобного случая.

Пусть это рискованный шаг, но для нас это единственный шанс подобраться к самым сокровенным тайнам Ктулху… Да и кроме Линь Цие, это никому не под силу.

— Но мы не можем быть уверены, что, доставив Линь Цие к себе, они его не тронут.

— Потому я и говорю, что на это способен только Линь Цие… Ведь в этом мире едва ли отыщется нечто более драгоценное, чем духовный зародыш Изначального Хаоса, — неторопливо произнес монах Судьба.

— Я знаю Ань Цинъюя. Оставим в стороне вопрос, дорожит ли он еще дружбой, но уже ради одних только слов «духовный зародыш Изначального Хаоса» он ни за что не позволит никому навредить Линь Цие. Пока он досконально не разберется в устройстве духовного зародыша, Линь Цие будет в безопасности.

— И то верно…

Чжоу Пин собирался сказать что-то еще, как вдруг дверь отворилась и внутрь шагнула фигура.

Серафим Линь Цие вошел в обитель меча, взглянул на стоявшего рядом монаха Судьбу и слегка кивнул:

— Все идет по плану.