Едва не сорвали великое дело

В тот самый миг, когда Юань Вэньлин во главе отряда «Медиум» отчаянно сражался с Юйэром, внезапно раздался слабый голос:

— Я пойду с тобой.

Окутанная молниями ладонь Юйэра резко замерла.

Ань Цинъюй повернул голову и увидел, что Линь Цие уже убрал оба клинка в ножны и отряхнул пыль с тёмно-красного плаща; лицо его оставалось совершенно спокойным.

— Если я пойду с вами, по пути вас никто не станет останавливать... Я буду вашим заложником.

Услышав этот ответ, Ань Цинъюй слегка прищурился. Теперь он уже не спешил соглашаться; вместо этого его взгляд обратился к стоявшему рядом монаху Судьбе.

Монах Судьба с бесстрастным лицом произнёс:

— Линь Цие, что за глупости ты говоришь? Ты — главнокомандующий Ночных стражей Великой Ся, тебе ни в коем случае нельзя подвергать себя опасности!

Пусть даже погибнет целый особый отряд, пусть хоть вымрут до единого все десять миллионов жителей этих трёх городов — ты не должен так рисковать! Кто поручится, что, едва оказавшись в безопасности, они первым делом не убьют тебя?

— Я, само собой, не стану его убивать, — отозвался Ань Цинъюй так, будто это было очевидно. — Духовный зародыш Изначального Хаоса существует в мире лишь в единственном экземпляре. Если убить его, где я найду столь превосходный образец для исследований?

Монах Судьба покосился на него:

— От ничтожества, предавшего собственный род и родину, можно ожидать чего угодно.

— Неужели? — холодно произнёс Ань Цинъюй.

— Раз так, мне достаточно перебить вас, никчёмных букашек, а затем силой увести его в заложники — результат будет точно таким же.

Манера речи Ань Цинъюя и монаха Судьбы была почти одинаковой: оба произносили самые жестокие слова будничным тоном, словно вели непринуждённую беседу.

Грохот——!

Едва стих голос Ань Цинъюя, как божественная сила Юйэра и Юйсы вспыхнула вновь. В небесах сгустилась жуткая грозовая туча, так что бойцам отряда «Медиум» и монаху Судьбе стало тяжело дышать.

— Хватит.

Снова раздался голос Линь Цие.

— Ты слишком много на себя берёшь, Судьба... В мои дела вмешиваться не нужно, — Линь Цие намеренно заставил свой голос звучать холодно и резко, точно так же, как тогда, когда избивал монаха Судьбу в пустыне.

Он неторопливо прошёл мимо бойцов отряда «Медиум», затем миновал обоих рукотворных богов. Те переглянулись и по знаку Ань Цинъюя не стали преграждать ему путь.

Линь Цие остановился рядом с Ань Цинъюем.

— Пойдём, — спокойно произнёс он.

Ань Цинъюй бросил на него взгляд, затем окинул взором стоявших перед ним монаха Судьбу с остальными и едва заметно кивнул.

Грохот——!!

Исполинский разряд молнии низвергся из туч, подобно пронзившему небо и землю тёмно-синему столпу, и целиком поглотил силуэты Линь Цие, Ань Цинъюя и двух рукотворных богов.

Ослепительное сияние озарило землю, заставив Юань Вэньлина зажмуриться, а когда он снова открыл глаза, все четверо уже бесследно исчезли.

Он несколько мгновений простоял в оцепенении, затем резко повернулся к монаху Судьбе и в тревоге воскликнул:

— Монах!.. Чего же ты ждёшь?! Скорее, нужно спасать командующего!..

— Да что его спасать...

Монах Судьба взглянул туда, где исчез Линь Цие со спутниками, и немного погодя наставительно произнёс:

— Эх, вы... Едва не сорвали великое дело.

Юань Вэньлин опешил.

Монах Судьба словно вспомнил о чём-то, развернулся и зашагал в какую-то сторону.

— Монах... ты куда?

— Остановить Бессмертного Меча Бренного Мира, — фигура монаха Судьбы дрогнула и растаяла в воздухе, оставив лишь голос, эхом зазвучавший в ушах Юань Вэньлина:

— Если не объяснить всё заранее, одному Небу известно, что натворит тот человек, взбесившись.

...

Великая Ся, северная граница.

Хоть и стоял день, застава Сюэхань сейчас погрузилась в непроглядный мрак.

Колоссальная чёрная туча повисла над границей; ни единый луч света не мог пробиться сквозь просветы облаков к смертной тверди. Лишь благодаря зажжённым огням заставы Сюэхань можно было с трудом разглядеть бесчисленные зловещие щупальца, бурлящие и извивающиеся средь туч.

И из этой тучи из живой плоти и крови вместе с пронизывающим ледяным ветром над миром бушевал кровавый ливень.

— Застава Сюэхань... слышите... ответьте, за... става Сюэхань, как слы... ответьте!

Когда несколько капель кровавого дождя просочились во внешнее оборудование громкой связи, прежде строгий голос внезапно сделался жутким и зловещим: слова не просто прерывались — сам тембр стал пронзительно-визгливым, словно у впавшей в безумие женщины.

— Дело дрянь, связь со штабом оборвалась окончательно.

В главном пункте управления заставы Сюэхань кто-то беспомощно опустил коммуникатор и с горечью посмотрел на окно, омываемое кровавыми потоками.

Алые сигнальные лампы тревожно мигали в помещении. Сквозь замутнённое стекло было видно, как бесчисленные силуэты, похожие на живых мертвецов, безумно ликуют под кровавым дождём.

Внутри теснились люди, и в гробовой тишине расползался страх.

С той самой секунды, как вторглась Чёрная Коза, на заставе Сюэхань объявили режим наивысшей боевой готовности. Все бросились искать спасения в главном пункте управления, однако внезапно хлынувший с небес кровавый ливень всё же настиг большинство людей.

Те, кого коснулся кровавый дождь, вскоре подверглись мутации, напрочь лишились рассудка и принялись без разбора нападать на всё вокруг.

В этой необъятной военной заставе они остались единственными выжившими.

— Что с Чёрной Козой?

— Основное тело всё ещё держится у внешней стены, не переступает черту...

— Пожалуй, во всём мире только намерение меча Бессмертного Меча Бренного Мира способно внушить этой мерзости хоть какую-то опаску.

— Вот только неизвестно, долго ли это намерение меча сможет сдерживать Её... Если Чёрная Коза и впрямь схлестнётся с Бессмертным Меча Бренного Мира, застава в мгновение ока испарится.

— Это точно...

Треск——!!

Вспышка молнии разорвала пелену кровавого дождя и вмиг прочертила небосвод. Прямо под тучей из плоти и крови из пустоты возникли четыре силуэта.

Искрящиеся дуги рассеялись, и Ань Цинъюй шагнул вперёд. Взглянув на нависшую над головой Чёрную Козу, он спокойно произнёс:

— Всё получилось. Отступаем.

Среди копошащихся слоёв тучи внезапно распахнулось исполинское багровое око, внутри которого извивались бесчисленные крошечные черви. Жуткий зрачок вперился прямо в Линь Цие.

Из глубин облаков донеслось невнятное бормотание.

— Исключено, — отрезал Ань Цинъюй. — Он мой подопытный, и я тебе его не уступлю... К тому же в глубине его души заложен якорь Земли: даже те безумные вселенные ничего не смогли с ним поделать, а тебе тем более не удастся его осквернить.

Багровое око отразило лицо Линь Цие. Из глубины зрачка затеплился огонёк, и бесчисленные щупальца закручивались и извивались, выглядя крайне возбуждёнными.

Ань Цинъюй глубоко нахмурился:

— Я же сказал, что не отдам его тебе... Если так жаждешь потешить свои омерзительные прихоти, иди воскреси труп Люцифера.

Договорив, он не стал слушать, что ещё скажет Чёрная Коза: подхватив остальных, он обратился в луч света и устремился к границе Великой Ся.

Чёрная Коза же осталась парить над заставой Сюэхань и, судя по всему, уходить вовсе не собиралась.

Ань Цинъюй оглянулся на Неё:

— Всё ещё не уходишь?.. Смерти ищешь?