Глава 1808. Рука царской власти

В тот день

он бежал от погони, пока наконец совсем не выбился из сил.

Тот подобный демону человек клинком отрубил ему руки и ноги, приволок его тело на вершину горы и намертво пригвоздил к металлическому эшафоту для богов!

Этот человек вскрыл все его сосуды и позволил божественной крови стекать с горной вершины. Как бы тот ни смирялся и ни молил о пощаде, смертный даже не думал отпускать его — в смотрящих на него глазах читался лишь бесконечный холод.

Он никогда не забудет отчаяние того дня, не забудет то чувство опустошения и бессилия, когда из него по капле выцеживали собственную кровь...

Лишь когда его кровь окрасила вершину горы в багрянец и он оказался на краю гибели, тот человек оставил его.

— Убить тебя прямо сейчас... было бы слишком легко.

— Впредь я буду время от времени навещать тебя. И каждый раз, когда я тебя найду, я спущу из тебя всю кровь до последней капли... Отныне и впредь тебе суждено вечно жить в страхе передо мной.

— Запомни, Посейдон: передо мной... ты ничто.

...

В Море двух дисков

Посейдон смотрел на лицо Линь Цие, и страх, пустивший корни в его сердце несколько тысячелетий назад, неудержимо хлынул из самой глубины души!

— Это ты! Ты?!! — зрачки Посейдона резко сузились.

Эта мимолетная заминка позволила Линь Цие улучить момент: обратившись в остаточную тень, он уклонился от ладони Посейдона, а лезвие «Божьей кары» сверкнуло чередой вспышек, оставив на исполинской груди алый крестообразный след!

Случись это раньше, подобный удар снес бы Посейдону добрую часть туловища. Однако теперь разница в их размерах была слишком колоссальной, так что этот удар клинка смог охватить лишь небольшую область на его груди.

«Божья кара» рассеяла часть законов мироздания бога моря, и аура Посейдона стремительно ослабла. Боль от раны отрезвила Посейдона; вперив свирепый взгляд в Линь Цие, он взревел:

— Нет... Ничего этого не было! Что ты внедрил в мой разум?!!

Линь Цие мог при помощи «Беспричинной причины» насильно соткать несуществующую причинность с другим существом. Однако для этого требовалось, чтобы между ними уже имелась хоть какая-то причинность в качестве связующего звена. Если исходная связь оказывалась недостаточно крепкой, оставалось лишь наносить раны, принудительно создавая «причинность». Чем более тяжелые раны Линь Цие наносил противнику, тем сильнее и устойчивее становилась созданная причинность...

Только что «Рассекатель белизны» лишь слегка оцарапал Посейдона: рана оказалась слишком неглубокой, из-за чего созданная причинность вышла зыбкой, и Посейдон успел опомниться.

Но от следующего удара отделаться так легко уже не вышло.

Кровь безудержно хлынула из крестообразной раны на груди исполина Посейдона, густые нити причинности связали его с Линь Цие. Словно почуяв неладное, Посейдон яростно взревел, и из воды одновременно выпрыгнули две морские рыбы — алая и черная!

Огромная черная рыба одним махом проглотила Посейдона и тут же стремительно раздулась в размерах, а Линь Цие благодаря «Рассекателю белизны» погрузился в Пустоту, избежав очередного удара.

Линь Цие попытался настигнуть черную рыбу, поглотившую Посейдона, но сколько ни старался, так и не смог достичь перевернутого в небе Моря чернильного диска — словно оно и Море алого диска под его ногами находились в совершенно разных мирах.

Глядя на заслонившую небо тушу черной рыбы над головой, Линь Цие помрачнел.

Если дело пойдет так и дальше и он не сумеет за короткое время убить Посейдона или разрушить барьер, размеры Посейдона будут становиться все больше... и убить его станет еще труднее, при том что самому Линь Цие придется непрестанно уворачиваться от атак огромной алой рыбы.

«Неужели и впрямь придется пустить в ход те вещи?»

Линь Цие поднял взгляд к небытию над головой и через мгновение все же покачал головой.

— Нет... еще не время, — пробормотал он себе под нос.

Черная рыба опустилась обратно в Море чернильного диска, и Посейдон медленно поднялся с поверхности моря. Он висел в небе вниз головой; одна лишь его голова была величиной с горы Олимпа. В этот миг он походил на парящее над атмосферой человекоподобное божественное царство, равнодушно взиравшее сверху вниз на Линь Цие на поверхности моря.

Гу-у-ул —

Низкий рокот донесся с небес, солнечный свет вмиг померк.

Застилающий небо исполинский кулак обрушился из Моря чернильного диска. Воздух от сильнейшего сжатия и трения мгновенно воспламенился на его поверхности раскаленным слоем пламени — словно комета падала с небесного свода!

Судя по площади, которую накрывал этот кулак, у Линь Цие не было ни единого шанса увернуться. Обрушься такой удар на реальный мир, он, вероятно, мог бы сразу утопить в морской пучине добрую половину Японии.

Раскаленный ураган вздымал яростные волны на Море алого диска.

Линь Цие смотрел снизу вверх на падающий исполинский кулак и привычным движением размял суставы во всем теле, хрустнувшие звонко и отчетливо.

— Четыре года прошло... Наконец-то представился случай опробовать ту способность. Любопытно, какова она на деле.

Линь Цие слегка повернул кисть, сжимавшую «Рассекатель белизны».

Белоснежное лезвие очертило перед ним дугу. Следом за вспышкой пурпурного сияния клинок распался на бесчисленные светящиеся искры, влившись в тело Линь Цие.

В тот же миг аура Линь Цие сделалась пронзительно острой!

Его силуэт мерцал между реальностью и Пустотой. Бесчисленные алые рыбы выскакивали из моря, но ни одна не могла коснуться даже краешка его одежд. Казалось, он вышел за пределы пространства: он просто стоял на месте, но в то же время словно находился в любой точке этих вод.

«

【Рука царской власти】:

Принудительно изымает способности и свойства любого предмета и переносит их на самого пользователя. При этом предмет должен признать пользователя своим хозяином, а одновременно можно перенести свойства только одного предмета. Время действия — одна минута.

»

Это была последняя способность, которую Линь Цие извлек у Гильгамеша четыре года назад.

Тогда, едва Гильгамеш выписался, Хаос захватил психиатрическую больницу всех богов. Причитавшаяся Линь Цие возможность извлечения способности так и осталась внутри больницы. Лишь после той великой битвы, когда Линь Цие вернул себе больницу, он провел последнее извлечение.

Поскольку в тот момент больница уже находилась внутри основного тела Линь Цие, полученная «Рука царской власти» стала единственными Запретными руинами в этом его теле, помимо «Беспричинной причины».

Подобный метеориту исполинский кулак рушился с небес, раскаленное зарево окрасило весь небосвод в багровый цвет. Линь Цие, сжимая в одной руке «Божью кару», озарился белой вспышкой и в то же мгновение исчез!

Слившись с «Рассекателем белизны», Линь Цие перенял два его главных свойства — «игнорирование пространства» и «погружение в Пустоту». За эту короткую минуту пространство для него утратило всякий смысл!

Линь Цие в мгновение ока преодолел сотни километров Пустоты, без труда разминулся с пылающим кулаком и опустился на руку Посейдона, напоминавшую парящую гору. Острие клинка вонзилось в плоть под ногами, бешено рассекая ее!

Черно-золотой клинок замелькал вспышками. Вслед за бешено мчащейся темно-красной фигурой всего за несколько секунд протянулась кровавая рана длиной в четыре-пять километров!

Яростный рев Посейдона прогремел подобно раскату грома. Другая его заслоняющая небо ладонь с грохотом обрушилась на руку, где находился Линь Цие, и ударная волна заставила оба моря неистово бурлить.

Но стоило вспыхнуть белому пространственному сиянию, как темно-красный силуэт растаял без следа. А в следующее мгновение острие клинка яростно вонзилось исполину Посейдону прямо в межбровье!