Глава 1794. Обман

Штаб-квартира Ночных стражей.

Зал заседаний.

— С нападения на Золотое побережье прошло уже три дня... Ситуация с общественным мнением сейчас крайне скверная, — тяжёлым голосом произнёс глава отдела по связям с общественностью Чжун Сяньчжи. — Исчезновение нескольких тысяч человек — бедствие такого масштаба невозможно замять. Родные пропавших один за другим обращаются в полицию, поднялась настоящая буря.

— Хотя официально мы сослались на цунами, в той же акватории повсюду стоял штиль. Волны обрушились лишь на полосу побережья в два-три километра и разом унесли столько людей — в это попросту никто не верит.

— В обществе уже вовсю плодятся теории заговора. Мы без устали чистим комментарии в сети, однако семьи пострадавших стихийно собираются на митинги и шествия, требуя от властей немедленно отправить поисковые отряды в море и дать им ответ.

— Местный отряд Ночных стражей тоже докладывал, что многие общественные объединения прорываются через оцепление на Золотом побережье и ведут собственные поиски, но ничего не находят, — кивнул Чэнь Хань.

— Все следы Посейдона мы заблаговременно зачистили, так что они точно ничего не найдут, — тут же добавил глава тыловой службы Юэ Цзюлинь.

— Я к тому, что настрой у людей крайне серьёзный...

Монах Судьба сидел во главе стола и, слегка опустив брови, спокойно выслушивал остальных семерых руководителей.

Лишь когда все высказались, монах Судьба неторопливо произнёс:

— Продолжайте сдерживать общественный резонанс.

Монах Судьба был скуп на слова: закончив фразу, он больше не проронил ни звука. Руководители переглянулись — во взгляде каждого сквозила безысходность.

— Мы и правда ничего не предпримем против Олимпа? — не сдержался Чэнь Хань.

— Предпримем, но не сейчас.

— Но на Олимпе простые смертные! Кто знает, что там с ними творят? Выступи мы на день раньше — и, быть может, удалось бы избежать новых жертв!

— Я согласен с Чэнь Ханем, — поддержал Шао Пингэ. — Великая Ся уже не та, что прежде, да и Олимп нынче не тот. По боевой мощи мы им не уступаем... Чем скорее мы вызволим людей, тем меньше риск навлечь беду.

— Я уже сказал: сейчас не время. — Монах Судьба поднялся и спокойно окинул всех взглядом. — Если больше вопросов нет, собрание окончено.

Он взял со стола документы и направился к выходу, оставив семерых руководителей растерянно переглядываться.

Скрип...

В это мгновение дверь зала заседаний распахнулась, и на пороге возник силуэт в тёмно-красном.

— Командующий Линь?! — завидев его, просветлел Чэнь Хань.

— Всё кончено? У Юдзури Такисиро получилось? — ровно спросил монах Судьба, глядя на Линь Цие за дверью.

— Он ещё не закончил... Мне позвонил Минь Цзюньлян, и я тут же поспешил сюда. — Линь Цие оглядел собравшихся в зале и обратился к монаху Судьбе: — Пойдём в кабинет, поговорим там.

Они вернулись в кабинет. Едва за ними закрылась дверь, Линь Цие тут же спросил:

— Почему ты не идёшь их спасать?

— Слишком велик риск, — без обиняков ответил монах Судьба. — Пусть сейчас мы и не уступаем Олимпу в боевой мощи, но они всё же находятся в Тумане, на своей территории.

— Ты хочешь следовать изначальному плану и пойти на Олимп, только когда учитель закончит затвор? — задумчиво произнёс Линь Цие.

— Когда Чжоу Пин станет верховным богом, Великая Ся обретёт ещё одну опору. Разумеется, так надёжнее всего.

— Но до его выхода должно пройти ещё три дня... — помрачнел Линь Цие. — Для простых смертных три дня — это слишком долго. Разве они протянут на Олимпе до нашего прихода?

— И что дальше? — монах Судьба пристально посмотрел на него. — Ты намерен ради этих нескольких тысяч человек подвергнуть риску всю высшую боевую мощь Великой Ся?

— Жертвовать простыми людьми, чтобы сохранить свои силы, — не ради этого создавались Ночные стражи, — твёрдо произнёс Линь Цие. — В те времена, когда у Великой Ся было всего пять Пределов человечества, разве при вторжении внешних богов они не бросались на передовую не щадя жизней? Разве они пеклись о собственном спасении?

— Нынешняя Великая Ся во много раз сильнее прежней. И теперь ты хочешь, чтобы мы берегли силы и безучастно смотрели, как внешние боги мучают до смерти простой народ?

— Если так, то ради чего мы вообще изо всех сил стремились стать сильнее?!

Слова Линь Цие ничуть не тронули монаха Судьбу. Он холодно бросил:

— Именно потому, что эта мощь досталась нам нелегко, мы обязаны сберечь имеющиеся силы... Ведь наш враг — не один лишь Олимп.

Они застыли посреди кабинета, не отрывая взгляда друг от друга, и ни один не отступал.

Спустя какое-то время Линь Цие достал из-за пазухи эмблему, опустил её на стол и глухо произнёс:

— «Если настанет глухая ночь, я непременно встану пред лицом миллионов, с обнажённым клинком встречу бездну, и кровь моя окрасит небеса...» И если я, Линь Цие, не могу исполнить даже то, о чём гласит эта клятва, то недостоин звания главнокомандующего.

С этими словами он положил руку на прямой клинок у пояса, развернулся и направился к выходу.

Глядя вслед удаляющейся фигуре в тёмно-красном, монах Судьба слегка нахмурился...

— Постой, — вдруг окликнул он.

Линь Цие остановился.

— Ты твёрдо решил идти?

— Да, — без малейших колебаний ответил Линь Цие. — Если что-то случится... последствия я возьму на себя.

Выражение лица монаха Судьбы сделалось сложным. Помолчав немного, он всё же произнёс:

— Прости.

— За что ты извиняешься? — нахмурился Линь Цие и с недоумением обернулся.

— Я обманул вас, — медленно проговорил монах Судьба. — Я сказал руководству Ночных стражей, будто те мирные жители ещё живы, лишь чтобы не сеять панику... На самом же деле ещё прошлой ночью из тех шести тысяч четырёхсот с лишним человек осталось лишь около двух сотен.

— Оставшимся не протянуть и часа. Даже если ты сию секунду бросишься на Олимп, спасти их уже не удастся.

При этих словах в голове Линь Цие словно прогремел гром. Он застыл на месте как вкопанный.

— Если не веришь, посмотри сам.

Монах Судьба протянул Линь Цие лежавший на краю стола список. От плотно исписанного перечня жертв протянулись нити причинности, уходящие в далёкую пустоту... Проследив по этой причинности до конца, можно было обнаружить, что на другом краю уже не теплилось никакой жизни — кроме жалких двух сотен человек, чьи огоньки мерцали слабо, как догорающие свечи.

Монах Судьба посмотрел на помрачневшего Линь Цие и, чеканя каждое слово, произнёс:

— Так что теперь?.. Ты всё ещё намерен рисковать живыми ради этих трупов?