Глава 1772. Приду

С того самого мига, как эти Ночные стражи ступили на борт судна, Линь Цие связал их причинность в «Беспричинной причине».

Он, разумеется, знал: стоило вести о Торжестве богоохоты проникнуть в Туман, как внешние боги непременно предпримут ответные шаги… Поэтому с самого начала он не собирался подвергать молодых Ночных стражей опасности.

Настоящее торжество проводилось вовсе не на заставе Погружённого дракона, а в отрезке причинности, созданном Линь Цие.

Будь то молодые Ночные стражи, наблюдавшие за церемонией, выступавшие группы стражей или работники заставы Погружённого дракона — всех их он разом перенёс в никогда не существовавший отрезок причинности. Там царила абсолютная безопасность, и всё было совершенно реальным: ведь в каком-то смысле эти события действительно произошли, вот только не существовали ни в одном из известных пространств и времён.

Перенести столько людей в «Беспричинную причину» за один раз было колоссальной нагрузкой даже для Линь Цие. Это стало одной из причин, почему он велел отдать предпочтение «наименее опытным»: в конце концов, затягивание в причинность стражей слишком высокого ранга потребовало бы немалых сил.

Но ради «охоты на богов» в этой причинности все Пределы человечества и людские боги, кроме У Цюаня и монаха Судьбы, являлись созданными Линь Цие «марионетками», лишёнными собственного сознания.

На этом празднестве они не были главными действующими лицами; им достаточно было с улыбкой сидеть в стороне, так что никто ничего не заподозрил.

Сам Линь Цие должен был сосредоточенно поддерживать столь колоссальную причинность и одновременно оберегать Ночных стражей снаружи, поэтому он поручил монаху Судьбе заменить себя — показаться на торжестве и произнести речь.

Что же до представителей внешних богов, пытавшихся затесаться на праздник… с самого начала звуки сюня Ху Цзя увлекли их в мир разума. И пусть ради завоевания их доверия всё происходившее почти не отличалось от настоящего торжества, все присутствовавшие там были лишь плодом вымысла.

Должно быть, сейчас Ху Цзя уже покончил с ними.

— Ой… Почему я лежу на палубе?

Позади Линь Цие раздался голос: Цзя Шаша растерянно поднимался с палубы.

В то же время начали приходить в себя и остальные молодые Ночные стражи. Воспоминания в их головах накладывались на предстающую перед глазами картину, отчего они выглядели озадаченными.

В том несуществующем отрезке причинности они точно так же плыли на судне обратно к суше, и пейзаж за бортом был абсолютно тем же. Испытывая лёгкое недоумение, они не стали придавать этому значения, решив, что просто на мгновение отключились.

Они принялись взволнованно переговариваться, всё ещё смакуя недавнее торжество, и на всём корабле сразу стало шумно.

— Сколько же в них энергии, — невольно вырвалось у Линь Цие.

Монах Судьба стоял рядом, храня молчание.

— Брат Шаша, а тебе не кажется… что этот работник чем-то похож на командующего Линя? — тихо спросил Чжэнь Сяои, который с Цзя Шаша стоял ближе всех к ним двоим и заметил знакомый профиль.

— И правда, — округлил глаза Цзя Шаша. — И монах рядом с ним тоже… Стой, да они же вообще на одно лицо!

— Неужели командующий Линь — один из тройняшек? Почему сестра Хунъин ни разу об этом не говорила?

— Да кто ж его знает…

Услышав их перешёптывания, Линь Цие тихо усмехнулся и, обернувшись, поманил их рукой.

Те переглянулись, но всё же подошли ближе.

— Цзя Шаша и Чжэнь Сяои, верно?

— Да, — Цзя Шаша долго разглядывал Линь Цие и наконец не выдержал: — Простите, а вы…

— Меня зовут Линь Цие. Разве вы не видели мою фотографию на стене в конторе?

Услышав это, оба в шоке разинули рты. Глядя на человека в форме службы снабжения, они почувствовали, как мысли путаются в голове.

Он… командующий Линь Цие?

Но почему командующий Линь Цие носит форму тыловика?

А если он командующий Линь Цие, то кто же только что выступал на торжестве? И кто этот точно такой же монах рядом с ним?!

— Подробности объясню позже, — махнул рукой Линь Цие. — Лучше скажите, сколько сейчас человек в 136-м отряде?

— Семеро.

— Заданий обычно много?

Цзя Шаша призадумался:

— Не особо. «Мистика» объявляется в среднем раз в два-три месяца. В остальное время мы занимаемся всякой мелочёвкой: улаживаем ссоры между соседями, ищем пропавших кошек с собаками да выслеживаем любовниц.

— Вот и славно, — кивнул Линь Цие, и в глазах его промелькнула ностальгия.

— К-командующий Линь? — прикусив губу, робко спросил Чжэнь Сяои. — А вы… придёте к нам поесть?

— Сяои, мы ведь уже говорили об этом, не надо всё время приставать… Командующему Линю нужно руководить всеми Ночными стражами и защищать человечество от угроз Тумана, у него дел невпроворот. Откуда у него столько времени, чтобы приходить к нам поесть? — Цзя Шаша одёрнул Чжэнь Сяои за край куртки и серьёзно сказал.

Чжэнь Сяои приоткрыл было рот, но понурился и промолчал.

Линь Цие переглянулся с монахом Судьбой и мгновение спустя улыбнулся:

— Приду. Как только закончу со здешними делами, сразу вернусь.

Глаза Чжэнь Сяои вмиг засияли:

— Вот и отлично! Сестра Хунъин ведь постоянно вспоминает о вас.

Гу-у-ул——

Пока они разговаривали, над судном с рёвом пронеслось несколько вертолётов, тотчас приковав к себе взгляды всех Ночных стражей.

Под низким небом в гигантской сети, подвешенной к нескольким вертолётам, был стянут огромный, свирепого вида божественный труп. Алая кровь на нём была отчётливо видна. Поднятый винтами бешеный ветер бушевал над морской гладью, и вертолёты быстро улетали в сторону заставы Погружённого дракона.

При виде этого зрелища Ночные стражи замерли в оцепенении.

— Божественный труп? Откуда ещё один?

— На заставе Погружённого дракона ведь уже выставлено девять! Неужели это десятый добытый на охоте божественный труп?

— Не может быть… Только что все сильнейшие бойцы человечества были на заставе Погружённого дракона. У кого могло найтись время охотиться на богов?

— …

Слушая недоуменные возгласы вокруг, Линь Цие слегка прищурился.

— Номер 078, один из двенадцати главных богов Олимпа, бог войны Арес… Эта причинность подоспела как раз вовремя.

— Свяжи «причину», а я перенесу «следствие», — спокойно произнёс монах Судьба. Его испачканная грязью кашая сама собой взметнулась в воздух, и он, обратившись в луч света, устремился прямо к зависшему в небе телу Ареса!

Вертолёты зависли на месте. Монах Судьба твёрдо опустился на гигантскую сеть, одной рукой рассёк грудь Ареса и сжал в ладони всё ещё хранящее тепло сердце!

— Кто это?

— Без понятия… Но он так похож на командующего Линя!

— Господи, он вспорол божественный труп?! Он что, собирается разорвать его на куски?!

— …

Под взглядами множества Ночных стражей монах Судьба держал в руке сердце Ареса. Нити причинности одна за другой тянулись из него, и Линь Цие, стоявший на носу судна, сжимал их в ладони.

А на другом конце этих нитей причинности… находилась первооснова божественного царства Олимпа!