Глава 1760. Не убить

Шэнь Цинчжу едва заметно кивнул:

— Что ты хочешь сделать?

— Помоги мне связаться с Лу Увэем.

— Хорошо.

Шэнь Цинчжу развернулся и уже направился к выходу из кабинета.

— Погоди, — Линь Цие на миг задумался. — Никта — верховный бог, но даже она оказалась в ловушке в том месте. Это значит, что оно может быть крайне опасным... Лу Увэй еще не стал богом, отправляться одному слишком рискованно.

Пусть Ван Мянь пойдет с ним. Если возникнет экстренная ситуация, он сможет сразу применить откат времени.

— Я предупрежу их.

Силуэт Шэнь Цинчжу дрогнул, и он исчез с места.

В опустевшем кабинете Линь Цие вновь остался один. Он вернулся в кресло, сел и взглянул на время.

— Почти пора...

Линь Цие выдвинул ящик стола. Внутри лежала тяжелая аптечка, в пазах которой ровными рядами покоились серые пилюли.

Глядя на эти пилюли, Линь Цие беспомощно покачал головой, но все же достал одну, проглотил и откинулся на спинку кресла, словно собираясь уснуть.

В следующее мгновение его кулаки резко сжались!

Крупные, с горошину, капли пота выступили на висках Линь Цие, мышцы по всему телу мгновенно напряглись, а к сердцу подступила невыносимая боль, исходившая из самой души. Глаза налились кровью.

В то же время возле его уха неспешно раздался голос:

— Больно... Как же больно-о...

— Люди поистине хрупки. Настолько слабы, что вынуждены прибегать к подобным методам, лишь бы оставить хоть призрачный шанс на продолжение существования...

— Но какой в этом толк?

— Цзо Цин принял столько этих пилюль, а когда я убил его, разве его душа не развеялась без остатка? Столько раз терпел эту муку впустую — и в конце концов все оказалось лишь горькой насмешкой, на которую он сам себя обрек...

— В конце концов, вы просто кучка трусливых букашек, которые пытаются обрести чувство безопасности через самоистязание! Ха-ха-ха-ха...

— ...

Голос Хаоса сочился едкой насмешкой, словно задевая самые чувствительные струны... В этот момент Линь Цие был целиком сосредоточен на борьбе с болью, вызванной пилюлей: стоило ему хоть немного отвлечься, как ци и кровь хлынули бы вспять, мгновенно покалечив его изнутри.

Однако он лишь молча прижимался к спинке кресла, размеренно выравнивая дыхание и борясь с мукой в глубине души, будто вовсе не слыша провокаций Хаоса.

Хаос, заметив, что его ментальная атака не подействовала на Линь Цие, видимо, счел это скучным; цокнув языком, он затих.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем сидевший в кресле Линь Цие медленно открыл глаза...

Все кресло насквозь промокло от пота, лицо было мертвенно-бледным: подобную боль, исходившую из самой души, даже духовный зародыш Изначального Хаоса не мог ослабить ни на йоту.

Он медленно поднялся, налил себе горячего чая из чайника и, сделав несколько глотков, почувствовал, как к лицу возвращается хоть немного красок.

Он глубоко вдохнул.

Утомленные глаза слегка сощурились, и по кабинету прокатилась волна убийственного намерения!

...

Психиатрическая больница всех богов.

Палата № 5.

В этой палате с «голыми стенами» темнокожий мужчина в больничной пижаме лениво лежал на холодном бетонном полу и безмятежно зевал.

В отличие от остальных палат, здесь не было вообще ничего: ни кровати, ни стула, ни даже освещения. Единственное маленькое окошко, сквозь которое когда-то проникало солнце, и то наглухо замуровали бетоном. В помещении царила кромешная тьма — называть его палатой было едва ли уместно, куда больше оно напоминало тюремную камеру.

Скрип...

Раздался негромкий звук, и дверь палаты медленно отворилась.

Фигура в белом халате вошла снаружи. Держа руки в карманах, вошедший прищурился и сверху вниз посмотрел на лежавшего на полу Хаоса; на его лице не отражалось ни единой эмоции.

— Быстро же ты оправился? — Хаос вскинул бровь и смахнул с себя пыль, собираясь подняться с пола. — За столько лет ты и правда немало прибавил. Будь ты тем сопляком, что четыре года назад, небось уже лопнул бы от зл... Кха!..

Не успел Хаос договорить, как рассекающий воздух кулак со всей силы врезался ему в щеку!

Мощь удара Линь Цие впечатала Хаоса прямо в голую стену. Черное лицо моментально перекосило и расплющило, а по бетону паутиной расползлись глубокие трещины.

Несколько капель алой крови брызнули на лицо Линь Цие, но в его взгляде не дрогнуло ни единое чувство. Не давая Хаосу ничего сказать, он вбил следующий кулак прямо ему в глазницу!

Бум! Бум! Бум!..

Весь лечебный корпус содрогнулся несколько раз. Из дверей палаты повалила пыль. К этому мгновению палата № 5 уже была залита кровью.

Зловещие следы крови бесследно впитывались тканью белого халата, и вскоре он вновь стал безупречно чистым. Линь Цие опустил кулаки. Хаос уже растекся по полу бесформенной массой, но искривленный угол его рта все еще полз вверх в усмешке, а изувеченный глаз с неприкрытой издевкой смотрел на стоявшего перед ним Линь Цие.

— Сегодня твои удары куда тяжелее прежнего. Что, накопилась злость?

— Дай-ка угадаю... Уж не из-за Никты ли?

— Из-за той несчастной женщины, потерявшей всех своих детей? Той заботливой матери, для которой ты когда-то был целым миром?.. Она мертва? Все еще жива? Где она сейчас?

— Кто же заставил ее сносить столько страданий? Ах, точно, Олимп... Эти проклятые греческие боги перебили ее детей, принесли в жертву ее плоть и кровь, изгнали с Олимпа и пустили в ход грязные уловки, оставив неизвестно — жива она или мертва...

— Тц-тц-тц, неужели ты сможешь такое проглотить?

Голос Хаоса становился все более пронзительным. Линь Цие стоял перед лужей крови, слегка сощурив глаза...

Он долго смотрел на Хаоса, после чего спокойно произнес:

— Тебе так не терпится натравить меня на Олимп?

— Натравить? Нет-нет-нет... Я всего лишь озвучил то, о чем ты сам думаешь, — усмехнулся Хаос, лежа в луже крови. — К тому же истории о мести всегда так горячат кровь, разве нет?

— А тебе какое до этого дело?

Линь Цие с бесстрастным лицом извлек меч Небесных Густых Облаков прямо из пустоты. Сверкнул холодный отблеск, и острие вонзилось в сердце лежавшего в луже крови врага.

Тело Хаоса дернулось. Стоило Линь Цие провернуть клинок, как искра его жизни была окончательно уничтожена, однако на темном лице все еще теплилась слабая улыбка.

Линь Цие бросил взгляд на труп Хаоса, выдернул меч Небесных Густых Облаков, отер кровь о полу белого халата и направился к выходу из палаты.

Яркий солнечный свет заливал пустой внутренний двор, зеленая трава на газоне мягко колыхалась на ветру.

Кровь на одежде Линь Цие уже полностью впиталась в ткань белого халата. Стоя один на зеленом газоне, он глубоко вдохнул и медленно выдохнул... В его глазах переливался слабый блеск — бог весть, о чем он думал.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он оглянулся:

У дверей палаты № 5 лечебного корпуса стоял абсолютно целый и невредимый Хаос в больничной пижаме и радушно махал ему рукой.

Линь Цие прищурился и пробормотал себе под нос:

— Все так же не убить... Как ему это удается?