Глава 1745. Цзялань и Сы Сяонань

Даосские техники и божественная сила переплетались над проломом на Луне, и во все стороны разлетались обломки Небесного двора.

Небесный Достопочтенный Линбао, удерживая над собой Бездну Изначального хаоса, в одиночку сдерживал яростный натиск лавкрафтовских богов на печать. Лицо его заметно бледнело, а сам он едва держался на ногах.

Изначальный Небесный Достопочтенный нахмурился и уже собирался прийти на выручку, когда в его ушах раздался голос Небесного Достопочтенного Линбао:

— Вы двое слишком тяжело ранены. Если попытаетесь силой сдержать этот натиск, вас настигнет откат... Если у вас ещё остались силы, лучше примените заклятие к Луне, чтобы отвести её как можно дальше от Земли.

— Отвести от Земли? Что ты задумал? — спросил Небесный Достопочтенный Даодэ.

Небесный Достопочтенный Линбао посмотрел на бурлящую внизу орду лавкрафтовских богов, и в его глазах блеснула свирепая решимость:

— Раз уж удержать их не выходит, так сгинем же вместе! Как только Луна отойдёт на безопасное расстояние, я подорву первооснову Небесного двора. Прибавьте к этому всё моё совершенствование — даже если не уничтожу их всех до единого, большую часть точно заберу с собой!

— Уничтожить первооснову Небесного двора? — Взгляд Изначального Небесного Достопочтенного застыл, но в конце концов он всё же кивнул.

Судя по тому, как складывались обстоятельства, это был единственный возможный выход... пусть даже платой за него станет гибель всего пантеона Великой Ся.

Изначальный Небесный Достопочтенный и Небесный Достопочтенный Даодэ одновременно сели, скрестив ноги. Таинственные, величественные даосские узоры непрерывным потоком хлынули из пустоты. Они стремительно покрыли поверхность половины Луны, и издалека всё это напоминало древнюю звёздную великую формацию.

Когда в неё влились две струи силы верховных богов, великая формация ярко вспыхнула, и невидимая мощь заставила Луну вырваться из гравитационного притяжения Земли, постепенно увлекая её всё дальше в глубины космоса.

Хотя двое Небесных Достопочтенных, Юаньши и Даодэ, были тяжело ранены и не смогли бы сдвинуть с места планету масштаба Земли, сместить Луну для них не составляло особого труда.

В тот миг, когда звёздная великая формация явила себя, находившиеся там боги Великой Ся сразу же обратили на неё внимание:

— Луну сдвинули с места... Что задумали Небесные Достопочтенные? — недоуменно спросил покрытый ранами Истинный владыка Тайъи.

Цзян Цзыя взглянул на удаляющееся небесное тело. Казалось, он о чём-то догадался, и выражение его лица стало сложным:

— Похоже, Небесный двор уже почти загнан в тупик.

— Неужели всё настолько плохо?

Цзян Цзыя покачал головой и ничего не ответил. Он уже собирался отвести взгляд, как два луча света один за другим устремились к полуразрушенному Небесному двору.

...

В бескрайних глубинах космоса силуэт Цзялань плавно опустился перед обрушившимся дворцом.

Её глаза покраснели, на лице со следами слёз читалась непреклонная решимость. Подняв голову, она увидела покрытую трещинами табличку, висевшую над входом:

— Дворец Доушуай.

Цзялань уже собиралась шагнуть внутрь, как следом за ней опустилась ещё одна фигура. Она в недоумении обернулась — перед ней предстало незнакомое лицо.

— Ты...

— Меня зовут Сы Сяонань. — Девушка на миг смолкла, затем достала из-за пазухи белую шашку: — Пилюля вечной жизни у меня.

Когда отряд «Ночной покров» пересекался с Сы Сяонань, Цзялань уже погрузилась в сон, поэтому, разумеется, не знала стоявшую перед ней девушку. Судя по внешности, та была примерно ровесницей Линь Цие... конечно, имелся в виду Линь Цие до перемещения во времени.

При мысли о том, что столь юной девушке предстоит разделить её участь, во взгляде Цзялань отразились сострадание и скорбь. Она с горечью улыбнулась:

— Мне жаль, что нам довелось познакомиться здесь... Меня зовут Цзялань.

— Я знаю, Линь Цие рассказывал мне о тебе. — Сы Сяонань посмотрела на кольцо на её пальце, и в её глазах мелькнула нежность. — Если бы не всё это, я, как старшая напарница Линь Цие, обязательно приготовила бы для тебя щедрый красный конверт на свадьбу...

Цзялань опешила, к её щекам прилил лёгкий румянец, и она тихо улыбнулась: «Спасибо».

Сы Сяонань толкнула перекошенную дверь дворца Доушуай, и та отозвалась глухим скрипом. Хотя снаружи разрушения выглядели ужасающе, внутри дворец уцелел на удивление хорошо: в самом центре возвышалась исполинская печь для пилюль высотой с семи- или восьмиэтажный дом.

— Мы так торопились уйти... что я забыла спросить, как именно заново выплавить Пилюлю вечности, — пробормотала Цзялань.

— Видишь ту печь для пилюль?

— Да.

— Внутри неё горит Истинный огонь самадхи Небесного двора. Он способен испепелить наши тела дотла, оставив нетронутыми пилюли внутри нас. А затем, если использовать души как проводник, можно принудительно соединить две пилюли воедино и выплавить Пилюлю вечности, — спокойно ответила Сы Сяонань.

— Откуда ты знаешь?

Сы Сяонань слегка качнула мерцающей белой шашкой и произнесла: «Когда я держу эту шашку, то слышу бесстрастный голос, говорящий со мной... Разве ты его не слышишь?»

Бесстрастный голос... «Значит, это монах Судьба наставляет её», — подумала Цзялань.

— У меня нет шашки, — честно ответила Цзялань.

Сы Сяонань кивнула: «Тогда просто следуй за мной».

Девушки переглянулись и одновременно шагнули вглубь чертога. В воздухе повисло молчание.

— Линь Цие когда-нибудь рассказывал тебе? Ну, когда мы были в конторе в Цаннане, как он помогал семидесятилетней старушке расследовать измену мужа? — на ходу непринуждённо поинтересовалась Сы Сяонань.

Цзялань моргнула, не понимая, к чему Сы Сяонань вдруг завела об этом разговор, но всё же покачала головой:

— Нет.

— В тот день к нам в контору пришла пожилая женщина. Сказала, что подозревает мужа в измене, и попросила нас всё разузнать... Принимала её тогда сестра Хунъин. Наслушавшись историй об их былой любви, она растрогалась до слёз.

Чтобы подзаработать, сестра Хунъин подбила на это дело Цие и меня: мы должны были следить за её стариком возле дома. Потом мы посменно дежурили возле её дома целых три дня... И угадай, что выяснилось?

— И что же?

— Никого мы не выследили.

— Почему?

— Потому что муж этой старушки на самом деле давно умер.

Услышав это, Цзялань слегка опешила.

— Удивительно, правда? Когда Цие сказал нам об этом, мы отреагировали точно так же... Первые два дня муж не возвращался домой, и мы решили, что он действительно завёл интрижку на стороне и совсем бросил семью. Но на третий день Цие покараулил совсем недолго и сразу заметил неладное.

У порога её дома всегда стояли две пары обуви: одна — её собственная, а другая — на размер больше, очевидно, её мужа.

Прямо перед входом была клумба, поэтому всякий раз, выходя из дома, старушка пачкала обувь в земле. А вот на второй паре не было ни соринки грязи — лишь толстый слой пыли, словно её не надевали целую вечность... Линь Цие навёл справки и выяснил, что её муж скончался ещё два года назад.

В её доме мы нашли несколько коробок с лекарствами от деменции. На них были наклеены ярлычки с указанием, какое лекарство принимать каждый день и сколько таблеток пить, но все препараты давно закончились, да и выписаны они были больше двух лет назад.

Мы порасспрашивали соседей и узнали, что у этой пожилой пары не было детей. Те наклейки, должно быть, написал муж ещё при жизни. А когда он скоропостижно скончался, старушка допила все лекарства и больше за новыми не ходила. Со временем она напрочь забыла о его смерти и решила, будто он просто вышел по делам. Вот и бродила частенько по округе одна, пытаясь разыскать его и позвать домой.

За эти два года она трижды обращалась в полицию и обошла шесть или семь детективных агентств, чтобы те нашли её пропавшего мужа. Конечно же, поиски ни к чему не привели, да и сама она постепенно забывала обо всём этом и продолжала искать мужа снова и снова.

Слушая рассказ Сы Сяонань, Цзялань невольно погрузилась в задумчивость: «А потом?»