Глава 1733. Покидая остров

Хотя Хаос и был запечатан в лечебнице, нынешний кризис этим далеко не исчерпывался.

Больше десяти лавкрафтовских богов, сбежавших с Луны, сошлись в схватке с богами Великой Ся в глубинах космоса. В битве такого уровня младшим богам почти не нашлось применения, а главные боги Великой Ся вместе с тремя людьми, пришедшими на подмогу, могли одновременно сдерживать натиск самое большее восьми лавкрафтовских богов.

Когда Небесный двор запечатал брешь на Луне, последние вырвавшиеся лавкрафтовские боги оставили попытки атаковать Небесный двор — развернувшись, они обошли поле битвы богов и устремились прямиком к Земле.

По другую сторону Луны оба Небесных Достопочтенных, увидев это, помрачнели.

— Плохо дело... Вырвалось слишком много лавкрафтовских богов, Небесный двор не выдержит.

Оба Небесных Достопочтенных, разумеется, хотели помочь богам Великой Ся, но отчаянный удар Хаоса нанёс им слишком тяжёлые раны: они едва удерживали свои разбитые тела от распада, не говоря уже о том, чтобы сражаться с лавкрафтовскими богами.

— Небесные Достопочтенные, — низким голосом произнёс Линь Цие. — Ваши раны слишком тяжелы, вам лучше сначала сосредоточиться на том, чтобы не дать телам распасться. А что до поля боя... предоставьте это мне.

Услышав это, Небесный Достопочтенный Даодэ заколебался:

— Линь Цие, мы знаем, что твои силы невероятно возросли, но как ты сможешь в одиночку остановить пятерых лавкрафтовских богов?

Пять лавкрафтовских богов в пересчёте на земные силы требовали по меньшей мере десятка главных богов, чтобы хоть как-то сдержать их; а если брать людей, вознёсшихся до божественности, то понадобилось бы семеро или восьмеро уровня Шэнь Цинчжу или Чжоу Пина.

Каким бы сильным ни был Линь Цие, он ещё не достиг высшего ранга и даже не стал богом; в одиночку преградить путь пяти лавкрафтовским богам было чистейшим безумием.

Линь Цие покачал головой. Он достал из-за пазухи белый камень, спокойно поднял взгляд и посмотрел в сторону Земли:

— Я... не один.

...

Великая Ся.

Остров судьбы государства.

В бурлящих потоках судьбы государства Великой Ся юноша в доспехах, словно почувствовав что-то, медленно открыл глаза...

Он опустил взгляд на ладонь: зажатый в ней белый камень слабо мерцал, будто безмолвно взывая к нему.

— Господин хоу...

Прекрасная зрелая женщина в придворном наряде подошла с другого края потока судьбы государства. Она осторожно вынула из волос шпильку, и смоляные пряди свободной волной рассыпались по её плечам.

На конце шпильки точно такой же камень, напоминающий белый нефрит, тоже испускал слабое свечение.

— Да, — едва заметно кивнул Хо Цюйбин. Он поднялся на ноги и взглянул в пустоту над головой: — Этот день наконец настал.

Ладонь, сжимавшая копьё, внезапно напряглась!

Ослепительный луч света в мгновение ока пронзил небо и землю, и от него во все стороны хлынули жуткие ударные волны, заливая непроглядную ночную тьму сиянием, подобным дневному!

Грохот!..

Мощные молнии распороли небосвод. Смыкаясь в исполинское кольцо, цунами с бешеным рёвом откатывалось прочь от острова.

Ураганный ветер пронёсся по всем уголкам суши, яростно сотрясая леса на горных склонах — казалось, ещё миг, и деревья вырвет с корнем!

— Что происходит?! — воскликнул второй главнокомандующий Ночных стражей Ли Кэнцян, стоя на краю обрыва и глядя на жуткий столб света, бьющий из глубин земли в самое небо. — Что с господином хоу? С чего он сегодня так разъярился?

— Ты разве не чувствуешь? В космосе ощущаются масштабные колебания божественной силы, — четвёртый главнокомандующий Ван Цин подняла взгляд к небесам. — Там, где нам не видно, уже разгорелась битва богов.

Из ревущих волн вылетел юноша в белой рубахе, сжимавший алебарду фантянь, и твёрдо опустился рядом с ними.

Это был третий главнокомандующий Ночных стражей — Тан Юйшэн.

— Всё море взбаламутило, как кашу... Столь жуткая аура... Неужели господин хоу уже...

— Ты хочешь сказать, господин хоу решил сделать тот самый шаг?! — Ли Кэнцян, будто что-то сообразив, повысил голос.

— Святой Меча Чжоу Пин сумел сам создать закон мироздания и стать Бессмертным Меча... Неужели ты думаешь, что господин хоу уступает ему в таланте?

— Более двух тысяч лет назад господин хоу не смог сделать этот шаг лишь потому, что ему от рождения был отмерен слишком короткий век. Но теперь, проведя столь долгие эпохи в потоке судьбы государства, он наверняка уже созрел для него.

— Но разве в теле Героического духа можно стать богом?

— В теле Героического духа божественности не достичь... — с другой стороны горной тропы неторопливо подошёл Не Цзиньшань в суньятсеновском френче. На его лице застыло сложное выражение. — Но что, если господин хоу отринет само это естество Героического духа?

Услышав это, остальные трое главнокомандующих замерли, но тут же всё поняли и резко обернулись в сторону бьющего ввысь луча света:

— Ты хочешь сказать... господин хоу...

Взмывающий к небесам луч постепенно угас, и две фигуры, пронзив пустоту, в мгновение ока предстали перед четвёркой.

В то же мгновение, как они возникли, сокрушительное давление захлестнуло небо и землю. Один из них, закованный в доспехи, держал в руке копьё: свирепая леденящая аура смешивалась с пронзительным звоном стали, словно готовая пробить сам небосвод. Вторая, в придворном наряде, держалась с мягким, изящным спокойствием, но под её одеянием безумно мелькали бесчисленные лица, а взгляд был бездонным, как омут подо льдом зимнего озера.

— Приветствуем господина хоу. Приветствуем старшую Гунъян, — четверо главнокомандующих отвесили почтительные поклоны.

С тех пор как они обратились в Героических духов и ступили на этот остров, эти двое уже были здесь... И до сих пор никто из главнокомандующих ни разу не ощущал от них столь ужасающей мощи!

— Не Цзиньшань, — неторопливо заговорил Хо Цюйбин.

— Слушаю.

— Отныне бурные потоки судьбы государства под этим островом я вверяю тебе.

Не Цзиньшань содрогнулся всем телом. Хоть он и догадывался о таком исходе, услышать этот наказ из уст господина хоу было свыше его сил.

— Господин хоу, госпожа Гунъян, неужели вы действительно пойдёте на это? — на лице Не Цзиньшаня, обычно холодном, как ледяная глыба, впервые проступило столь сильное волнение. — Если Героический дух лишится подпитки судьбы государства, его жизнь начнёт обратный отсчёт... Вы уже никогда не вернётесь.

— Я охранял Драконью жилу Великой Ся две тысячи лет именно ради сегодняшнего дня, — голос Хо Цюйбина звучал совершенно спокойно. — Если это бренное тело не сразится за простой народ, какой смысл в моём существовании на протяжении тысяч лет?

— Тогда я готов пойти с вами!

Не Цзиньшань стиснул зубы и твёрдо произнёс эти слова.

— Глупец! — Гунъян Вань прищурилась и холодно отрезала: — Не Цзиньшань, ты забыл мои слова?! Если ты пойдёшь с нами, кто станет оберегать Драконью жилу Великой Ся?! Не забывай: теперь ты — первый главнокомандующий Великой Ся, а не несмышлёный ребёнок!

Хватит ставить личные чувства выше разума! Твой долг — заботиться о Поднебесной, а не обо мне и господине хоу.

Не Цзиньшань посмотрел на знакомое лицо, и на мгновение ему показалось, будто он вернулся в тот дождливый день из далёкого детства... Он крепко сжал кулаки и после долгой внутренней борьбы глубоко вздохнул:

— Слушаюсь, госпожа Гунъян.

Взгляд Хо Цюйбина скользнул по лицам главнокомандующих, и в его глазах блеснуло одобрение и теплота.

Он охранял судьбу государства более двух тысяч лет. Почти каждый из стоявших здесь вырос на его глазах: от первых проблесков таланта до восхождения на пост главнокомандующего, а затем — гибели в бою и прихода на этот остров... В каждом из них Хо Цюйбин видел достойного преемника.

К счастью...

Даже если в этом мире не станет Хо Цюйбина, останется это молодое поколение, шаг за шагом ведшее человечество к сегодняшнему дню.

— Пора в путь...

Хо Цюйбин отвёл взгляд и сделал шаг. В следующий миг его силуэт возник уже в сотнях ли над землёй, а следом за ним неотступно устремилась Гунъян Вань!

Опустив взор на зажатый в руке белый камень, он почувствовал, как в глазах вновь вспыхнул спавший тысячи лет боевой дух!

Раздался тихий щелчок — и камень рассыпался в пальцах тончайшей пылью, подхваченной неистовым ветром...

— Мы скрывались две тысячи лет. Теперь пришёл черёд сделать наш собственный шаг.