Глава 1732. Подавление Хаоса!

Эти простые слова вмиг разожгли неистовство и безумие Хаоса!

Он испокон веков возвышался над всеми живыми существами, глумясь над людьми и считая их игрушками вроде муравьев, но теперь всё содеянное им насильно обратилось против него самого. Столь чудовищный перепад и чувство нереальности происходящего словно втоптали его былую безграничную гордыню в самую грязную, зловонную жижу.

Меч Небесных Густых Облаков, который он собственноручно переломил, не смог бы убить его, даже если бы нанес сотню ударов подряд;

но одна фраза Линь Цие оказалась для него мучительнее тысячи рассечений!

В этот миг даже он сам не осознавал, что тот, кто искуснее всех играл человеческими сердцами, теперь сам стал игрушкой в руках Линь Цие, вертевшего его эмоциями как заблагорассудится... Как и сказал Линь Цие, всё, что принес ему Хаос, он вернет сполна!

— Линь Цие!! Ты думаешь, что раз завладел этой больницей, то сможешь вечно попирать меня?! — взревел покрытый ранами Хаос. — Я — Ползучий Хаос!! Ничтожный смертный вздумал победить меня? Тебе до этого еще десятки миллионов лет расти!

Силуэт Хаоса рассыпался на месте, мгновенно выскользнув из-под острия меча Небесных Густых Облаков. В воздухе рассеялись неясные светящиеся точки, окутав всю больницу подобно туману.

Вмиг оба Линь Цие и оба Небесных Достопочтенных оказались внутри этой пелены.

В воздухе разлилось жуткое, зловещее дыхание. Сердце Линь Цие екнуло от внезапного дурного предчувствия, но прежде чем он успел что-либо предпринять, мутные светящиеся точки вместе с пространством и временем стремительно коллапсировали к центру!

Этот коллапс произошел слишком быстро: если взглянуть с огромной высоты, это походило на зарождение черной дыры в бескрайней вселенной, с той лишь разницей, что она не была чисто черной, а отливала призрачным багровым оттенком...

А в самом ее центре невооруженным глазом можно было увидеть бешено расползающееся лавкрафтовское осквернение — словно мириады невидимых щупалец вырывались из жерла, беспорядочно извиваясь и пожирая всё вокруг. Даже психиатрическая больница всех богов, от которой после разрушения уцелел лишь один лечебный корпус, неудержимо неслась к зеву этой дыры.

То был древнейший облик Хаоса и самая невыразимая, кошмарная его форма... черная дыра хаоса, переполненная злом и неистовством.

В тот миг, когда Хаос обратился черной дырой, в пустоте взметнулись три облака кровавого тумана: изначальное тело Линь Цие вмиг обратилось в алую пыль, словно прихлопнутый мимоходом комар, и даже оба Небесных Достопочтенных — Юаньши и Даодэ — были насильно расщеплены и в мгновение ока получили тяжелейшие раны!

Лишь Линь Цие, находившийся под защитой больницы, остался невредим перед лицом этого абсолютного разрушения. Он взирал на коллапсирующую черную дыру зла, и лицо его было предельно мрачным.

Он и помыслить не мог, что Хаос, от которого осталось лишь духовное тело, всё еще обладает столь устрашающей мощью и способен в один миг тяжело ранить двух Небесных Достопочтенных! Не будь он под защитой этой больницы, то мгновенно погиб бы на месте.

Неудивительно, что тот всегда называл себя сильнейшим среди трех богов-столпов... Стоило ему принять такое обличие, как в сознании Линь Цие просто не находилось ни единого существа, способного с ним тягаться.

Нужно было немедленно покончить с этой черной дырой зла, иначе даже обоим Небесным Достопочтенным долго не продержаться.

В пустоте белый халат Линь Цие всколыхнулся без ветра; он поднял ладонь и резко надавил ею в воздухе в сторону коллапсирующей черной дыры!

Над кружащейся черной дырой проступили очертания исполинской двери, застилающей небо, и медленно опустились к ней... Одновременно сверху, снизу, слева, справа и сзади возникли пять бесконечно огромных белых стен — словно сходящиеся грани куба, призванные запечатать черную дыру внутри!

Из самого центра черной дыры донесся глухой рев, исполненный бессильной ярости Хаоса. Невидимые щупальца бешено тянулись во все стороны, пытаясь сдержать приближающиеся стены и дверь, но сумели лишь едва-едва замедлить их ход.

Линь Цие смотрел на это сверху вниз; его занесенная ладонь постепенно сжалась в кулак, и шесть плоскостей вокруг черной дыры сошлись еще плотнее, пока под неистовый рык сопротивляющегося Хаоса наконец безупречно не сомкнулись без единого зазора...

Словно запертая на замок больничная палата.

Как только палата сформировалась, аура всесокрушающего уничтожения мгновенно развеялась, а за пределами комнаты быстро проступили очертания лечебного корпуса.

Пространство и время вокруг искривились: пустота, в которой стоял Линь Цие, превратилась в коридор второго этажа лечебного корпуса, и он вновь оказался перед дверью той самой палаты, где был запечатан Хаос.

Шестая палата.

Одетый в белый халат Линь Цие поднял взгляд на табличку шестой палаты с надписью «Хаос» — его спина уже взмокла от холодного пота.

В том состоянии Хаос был поистине чудовищен: он оказался способен даже вмешаться в правила больницы. Если бы Линь Цие силой не задействовал мощь лечебного корпуса и не запер его обратно в палате, тот и впрямь мог бы пробить барьер больницы и вырваться наружу.

А если бы он сбежал во внешний мир, защита больницы перестала бы действовать, и тогда дела приняли бы по-настоящему скверный оборот...

Когда Хаос оказался запечатан в палате, разрушенная земля и остальные строения больницы стали постепенно восстанавливаться. Очертания психиатрической больницы всех богов проступили вновь, и две окровавленные фигуры бессильно опустились на растрескавшуюся траву.

— Небесные Достопочтенные, вы в порядке? — с тревогой спросил Линь Цие, подойдя к ним.

— Жизни ничто не угрожает... — закашлявшись, с горечью проговорил Изначальный Небесный Достопочтенный. — В этот раз всё благодаря тебе... Иначе нам двоим было не выжить.

— Теперь без нескольких столетий упорного совершенствования вряд ли удастся полностью оправиться, — Небесный Достопочтенный Даодэ взглянул на испещренный трещинами деревянный меч в своей руке, и на его лице отразилось бессилие. Затем он словно вспомнил о чем-то:

— Наши раны заживут, вот только жаль твое физическое тело...

Они вдвоем, будучи верховными богами, еще могли кое-как выдержать силу этой черной дыры, но изначальное физическое тело Линь Цие не было столь крепким и в первое же мгновение было перемолото Хаосом в прах. А ведь в нем находилось больше десятка Божественных руин, первооснова тьмы и последнее в мире Божественное царство бренного мира!

— Не жаль, — с улыбкой ответил Линь Цие. — В том теле на самом деле оставался еще один козырь...

Линь Цие обернулся и посмотрел вдаль: там, в клубах развеивающегося кровавого тумана, медленно истаял волосок обезьяньей шерсти, и в следующее мгновение тело, обращенное прежде в кровавую пыль, собралось воедино!

Третий спасительный волосок!

Когда Линь Цие в последний раз извлекал способность Сунь Укуна, ему выпало три спасительных волоска. Два из них он потерял в Асгарде, а последний всё это время оставался при том физическом теле.

И вот этот третий спасительный волосок спас его тело.

Увидев это, оба Небесных Достопочтенных заметно расслабились. Разделавшись с Хаосом — самым трудным противником, они тоже чувствовали крайнее истощение и телом, и душой.

— Небесные Достопочтенные, я выведу вас наружу, — махнул рукой Линь Цие, и все трое исчезли из психиатрической больницы всех богов.

Когда они появились вновь, то уже стояли на поверхности Луны.

Ослепительные вспышки взрывов пронзали космические глубины, заставляя эту серовато-белую равнину непрерывно озаряться тревожными отблесками. Линь Цие поднял взгляд на богов Великой Ся, терпевших поражение в открытом космосе, и слегка прищурился...

— А вот теперь начнется главное.