Глава 1716. Освобождение Гунъян Вань

【До удара колокола Дунхуан: 104 года】

В небе кружили чёрные вороны. На мраморных плитах перед искусственной каменной горкой замерла красивая женщина в дымчато-синем ципао, держа за руку мальчика лет десяти с небольшим.

Позади них стоял юноша в европейском жилете. Он взглянул на наручные часы — на переносице тускло блеснул монокль — и оглянулся назад, словно чего-то выжидая.

Пелена мороси пропитала рубаху и магуа мальчика. В недоумении он поднял взгляд на стоявшую рядом женщину и спросил:

— Госпожа глава Палаты, почему мы здесь стоим?

— Ждём человека, — спокойно ответила Гунъян Вань.

— Кого?

— Тебе незачем знать.

— О... — Мальчик кивнул, посмотрел на свою мокрую одежду и снова спросил: — Госпожа глава Палаты, почему мы стоим без зонта?

— Что такое? Не можешь выдержать такую малость? — холодно бросила Гунъян Вань. — Чтобы стать по-настоящему сильным, нужно пройти через ветра и дожди, закалиться в бурях... Если не в силах стерпеть даже капли дождя, возвращайся домой, пока не поздно.

Мальчик приоткрыл рот, но всё же молча опустил голову и тихо произнёс:

— Я не боюсь ветра и дождя... Я просто боялся, что наряд госпожи главы Палаты промокнет и вы простудитесь.

Гунъян Вань скользнула по нему взглядом и ничего не ответила.

— Пришёл.

Юноша в монокле посмотрел в одну сторону и вдруг заговорил.

Гунъян Вань повернула голову: сквозь серую морось по мокрому мрамору медленно шагал человек в чёрном. В правой руке он держал зонт, край купола был слегка наклонён и скрывал лицо, не позволяя его разглядеть.

Его шаги не рождали ни звука. Словно призрак из царства теней посреди дождевой завесы, он неслышно приблизился к ним.

— Приветствую господина Линя, — с почтением произнёс юноша.

Линь Цие приподнял край зонта, внимательно оглядел стоявшего перед ним благовоспитанного юношу, и между бровей у него мелькнуло изумление:

— Ху Цзя?

— Это я, — улыбнулся юноша. — Впрочем, сейчас моё имя — Лу Фанлинь.

— Не виделись две тысячи лет, а ты тоже сделал этот шаг... Поздравляю.

— До господина Линя мне ещё далеко.

Взгляд Линь Цие скользнул поверх плеча юноши к двоим позади. За две тысячи лет облик Гунъян Вань ни капли не изменился, однако мальчик, которого она вела за руку, показался ему смутно знакомым.

— А он?..

— Ребёнок, которого я подобрала у дороги. Теперь он тоже член Палаты усмирения нечисти, — ответила Гунъян Вань.

— Здравствуйте, меня зовут Не Цзиньшань.

Услышав это имя, Линь Цие едва заметно прищурился. Он опустил зонт чуть ниже, вновь пряча лицо, и с некоторой беспомощностью произнёс:

— Тебе не следовало приводить его ко мне... Если моя причинность снова переплетётся с его, возникнут большие неприятности.

Гунъян Вань опешила:

— Разве между этим ребёнком и твоей эпохой не больше сотни лет разницы? Неужели и с ним у тебя есть причинность?

— Есть.

— Я поняла, — кивнула Гунъян Вань. — Ху Цзя, уведи его и погуляйте по окрестностям.

— Слушаюсь.

Юноша шагнул вперёд, взял юного Не Цзиньшаня за руку, развернулся и увёл его в пелену дождя.

Всё это время мальчик Не Цзиньшань во все глаза пытался разглядеть лицо таинственного мужчины, но как ни старался, ничего не мог разобрать, и во взгляде его читалось полное недоумение.

Лишь когда они отошли достаточно далеко, Линь Цие неторопливо спросил:

— Зачем ты позвала меня на этот раз? Что-то случилось?

— Да, — помолчав мгновение, произнесла Гунъян Вань. — Я намерена распустить Палату усмирения нечисти.

— Распустить?

— Да... Более двух тысяч лет Палата усмирения нечисти держалась на плаву посреди сменяющих друг друга династий: от десятка с небольшим человек у истоков до сотен в пору расцвета, а теперь нас осталось лишь считаное число...

Она слегка шевельнула пальцами, и с искусственной горки осыпался наружный слой, обнажив скрытую внутри каменную глыбу, когда-то поднятую со дна Восточного моря. На ней густо теснились высеченные имена — не меньше десятка тысяч.

Во взгляде Гунъян Вань проступили давние воспоминания, словно она погрузилась в морок:

— Теперь феодальные династии окончательно пали, мир вступил в совершенно новую эпоху... Палате усмирения нечисти больше нет места в этом времени.

Линь Цие задумался и слегка кивнул.

Гунъян Вань была права. Пусть за прошедшие две тысячи лет она непрестанно меняла и совершенствовала устройство Палаты вслед за сменой династий, но в нынешнем веке — перед лицом стремительного скачка человеческой мысли и взрывного развития науки и техники — поспевать за временем Палате было заведомо не под силу.

К тому же с падением феодальной монархии и полным забвением Палаты усмирения нечисти среди смертных привлекать новых людей стало невероятно трудно. До сегодняшнего дня в ней уцелело менее десяти членов. И виной тому была вовсе не слабость Гунъян Вань как предводителя, а неизбежный ход истории.

— Не обязательно её распускать. Если взглянуть иначе и изменить подход, быть может, ещё появится выход, — попытался убедить её Линь Цие.

Палата усмирения нечисти была основана Хо Цюйбином, но в неё были вложены все силы и душа Гунъян Вань за две с лишним тысячи лет... Решаясь распустить её, она не могла не терзаться сожалением.

Гунъян Вань покачала головой:

— Линь Цие... я устала.

Все эти две тысячи лет я без остатка отдавала себя Палате усмирения нечисти... Столько людей в этом мире отчаянно жаждут бессмертия, но для меня оно превратилось в пытку.

А-Чжо мёртв. Мы тоже когда-то достигли Предела человечества, и ещё две тысячи лет назад мне следовало лечь в землю вместе с ним... Ради Палаты усмирения нечисти я снова и снова пожирала одарённых, продлевая свои дни, и только так дожила до сегодняшнего времени.

За две тысячи лет я заживо поглотила больше ста сорока одарённых... Моё нынешнее тело целиком сложено из плоти этих ста сорока с лишним живых людей.

Теперь, купаясь, я вынуждена закрывать глаза, потому что при одном взгляде на это тело меня выворачивает от омерзения... Я устала, Линь Цие. Я правда смертельно устала.

Гунъян Вань посмотрела на свои белые нежные ладони, но во взгляде её стояли беспросветное отвращение и тошнота:

— Я... больше не хочу обретать вечную жизнь людоедством.

Линь Цие глядел на её искажённое мукой лицо и молчал.

— Так значит, ты позвала меня, чтобы я помог тебе обрести освобождение?

— Когда Палата усмирения нечисти будет распущена, моё служение длиною в две тысячи лет подойдёт к концу... Я смогу, как господин хоу, стать Героическим духом и охранять судьбу государства, но такое бессмертие, продлеваемое пожиранием людей... я больше длить не хочу.

— Применение техники сокрытия души — дело отнюдь не лёгкое. Ты уверена, что хочешь пойти на это?

— Всего лишь боль, — с горькой усмешкой отозвалась Гунъян Вань. — Сдирание кожи, вытягивание костей, рассечение сердца и забор крови... Пусть это послужит мне расплатой за людоедство.

Линь Цие посмотрел в умоляющие глаза Гунъян Вань и в конце концов тяжело вздохнул:

— Я понял... А как же Не Цзиньшань? Что ты намерена делать с ним?

— Ху Цзя и Янь Чжун присмотрят за ним вместо меня.

Линь Цие кивнул. Из рукава ему в ладонь скользнул сломанный меч.

Он медленно двинулся к Гунъян Вань:

— Тогда... увидимся через сотню лет.

Глядя на лезвие, от которого исходил холодный блеск, Гунъян Вань едва заметно улыбнулась. Во взгляде её отразилось долгожданное освобождение, и она медленно закрыла глаза:

— Да.