Глава 1713. Я буду ждать, пока ты женишься на мне

Чанъань.

Занимался рассвет, когда повозка на полной скорости въехала в город.

— Янь Чжун!

Линь Цие распахнул ворота усадьбы, вошёл внутрь и громко позвал.

— Брат Цие?! — Янь Чжун как раз выходил из дома и, обрадованный возвращением Линь Цие, воскликнул: — Вы вернулись из странствий?

— Да, — кивнул Линь Цие. — Где Гунъян Вань?

— Они с Юйу в Палате усмирения нечисти. А я здесь отбираю новобранцев... Ты к ней по какому-то делу?

— То место, куда я велел отправить людей, — нашли?

— Ты о Фэнду? — тут же закивал Янь Чжун. — Буквально несколько дней назад Ху Цзя и остальные прислали весть. Следуя указанному тобой пути, они вошли в Фэнду и передали указ Небесного Достопочтенного... Правда, Великий владыка Фэнду, кажется, отлучился, и на страже оставался лишь один призрачный император.

— И что потом?

— У них действительно есть древесина Тёмной Инь, способная с помощью ци Тёмной Инь изолировать любое проявление жизни... Но её чрезвычайно мало, во всём Фэнду нашёлся лишь один кусок. Его уже отправили в Чанъань.

Услышав это, Линь Цие наконец облегчённо вздохнул.

С тех пор как год назад он покинул Чанъань вместе с Цзялань, он непрерывно переписывался с Гунъян Вань, пытаясь отыскать материал для гроба из своих воспоминаний. Раз Цзялань оставалась запечатанной в том гробу две тысячи лет, значит, в нём непременно крылось нечто особенное, способное защитить от взора Ключа и Врат.

Однако за полгода поисков люди Палаты усмирения нечисти обошли всю Великую Хань, но так ничего и не нашли. В конце концов Линь Цие предположил, что материал мог происходить из самого Фэнду, поэтому указал путь и попросил письменный указ Небесного Достопочтенного Линбао, чтобы отправить людей на поиски.

Теперь эта древесина Тёмной Инь была единственным способом сберечь Цзялань и сохранить эту великую партию.

— Слушай внимательно, сейчас...

Линь Цие дал Янь Чжуну несколько указаний, и тот, кивнув, тут же поспешил со двора.

Цзялань стояла позади него и с беспокойством спросила:

— Цие, мы успеем?

— Успеем, — кивнул Линь Цие. — Не волнуйся, с остальным мы разберёмся... Вот только тебе придётся несладко.

— Подумаешь, какие-то две тысячи лет, — беспечно бросила Цзялань. — Господин хоу заточён в потоке ци судьбы, У Цюань запечатан под колоколом Дунхуан — они ведь тоже пожертвовали собой ради этой великой партии... К тому же эти твари то и дело охотятся за мной, спасу от них нет. Спрятаться где-нибудь будет даже кстати.

— Господин хоу в потоке ци судьбы может хотя бы изредка видеться с Гунъян Вань и остальными, а для У Цюаня время замерло, и он совсем не почувствует его бега... Но ты — другое дело. Провести две тысячи лет взаперти в древесине Тёмной Инь... такое способно свести человека с ума. — Во взгляде Линь Цие сквозила глубокая боль за неё.

— А когда ты встретил меня в будущем, разве я сошла с ума?

— ...Нет.

— Ну вот и всё, — Цзялань упёрла руки в бока. — Не недооценивай меня, Цие! Пусть умом я и не блещу, но если за что-то берусь, то отдаюсь делу без остатка... И ждать умею так же.

Глядя на её беззаботный вид, Линь Цие не знал, что сказать.

— Цие, мне так захотелось булочек с фасолью.

Линь Цие опомнился и тут же отозвался:

— Хорошо, я сейчас же отведу тебя!

Линь Цие взял Цзялань за руку и повёл её на улицы Чанъаня. Цзялань послушно шла следом. Почувствовав тепло его ладони, она ощутила, как к глазам подступают слёзы...

Она глубоко вздохнула, изо всех сил заморгала, прогоняя слёзы, и широким шагом обогнала Линь Цие, оставив перед его глазами лишь спину в тёмно-синем одеянии.

— Цие!

— Что?

— Сегодня я съем целых четыре булочки!

...

«В первый год эры Юаньдин глава Палаты усмирения нечисти Хо Цюйбин снарядил три сотни бронзовых латников, дабы вытесать гроб из древесины Тёмной Инь и сопроводить деву нерушимости из Чанъаня в Фэнду. Путь занял семь дней; отряд трижды подвергался нападениям крылатых тварей из внешних пределов, но благодаря вмешательству некоего неописуемого существа гроб был благополучно доставлен в Фэнду. В пути все триста бронзовых латников пали в бою.

— „Тайные хроники Палаты усмирения нечисти“».

...

Фэнду.

Небесный дворец Утренней Зари, Непреклонности и Воинской Крепости.

— Впредь этот чертог будет служить исключительно для запечатывания сего гроба, и посторонним вход сюда закрыт, — медленно произнёс облачённый в алое одеяние Восточный призрачный император.

— Премного благодарен, призрачный император, — почтительно поклонился Ху Цзя.

— Однако, хоть у вас и есть указ Небесного Достопочтенного, в Фэнду существуют собственные законы... О происхождении этой девы мне также надлежит доложить Великому владыке Фэнду, так что соблаговолите всё разъяснить.

— Э-э... — Ху Цзя метнул взгляд в угол дворца и через мгновение вновь заговорил:

— Её происхождение весьма непростое. Сегодня же я велю составить подробный доклад и лично доставлю его в ваши покои. Что скажете?

— Дозволяю.

Восточный призрачный император едва заметно кивнул, его фигура обратилась тенью и растворилась в чертоге.

Когда Восточный призрачный император окончательно исчез, из угла чертога неторопливо вышла фигура в лазурном одеянии.

— Спасибо за помощь. Мне нельзя связывать себя причинностью с Фэнду, так что в таких делах приходится полагаться на тебя, — извиняющимся тоном произнёс Линь Цие.

— Не стоит благодарности, господин Линь.

Линь Цие прошёл через пустой чертог прямо к гробу из древесины Тёмной Инь. Цзялань смотрела на гроб перед собой, думая о чём-то своём.

— Страшно? — тихо спросил Линь Цие.

— Не боюсь, — покачала головой Цзялань. — До чего же красивая резьба на этом гробу... Вот только не знаю, не будет ли холодно, когда я лягу внутрь.

Линь Цие со смешанными чувствами смотрел на Цзялань. Хотя всю дорогу она и делала беззаботный вид, он чувствовал, что ей всё-таки страшно... Ни одна девушка не смогла бы легко встретить две тысячи лет одиночества и тьмы.

— Я велел сделать ещё один гроб. Его поставят рядом с твоим, и тогда я смогу всегда быть с тобой, — серьёзно произнёс Линь Цие, глядя ей в глаза.

Цзялань тихонько рассмеялась:

— Да брось! Разве у тебя мало других дел? Зачем тебе ложиться в гроб вместе со мной?.. К тому же только оставаясь снаружи, ты сможешь навещать меня и рассказывать обо всём, что происходит в мире... А если мы оба запрёмся здесь, какая же это будет тоска!

Линь Цие немного помолчал, но всё же кивнул:

— Хорошо. Я буду навещать тебя регулярно.

— И ещё кое-что...

— Говори.

— Ты помнишь, как делал мне предложение?

Линь Цие задумался:

— Ты о том разе на Южном море, в Дуньхуане или в Даньяне?

— Обо всех! — щёки Цзялань густо залились румянцем. Она покосилась на стоявшего в стороне Ху Цзя и, прильнув к самому уху Линь Цие, шепнула: — Я долго думала об этом и поняла: если мне не на что будет надеяться, эти две тысячи лет будет невыносимо трудно выдержать...

Когда мы встретимся в следующий раз, я буду ждать, пока ты женишься на мне. Хорошо?