Глава 1712. Последний способ

По безлюдной каменистой дороге медленно двигалась повозка.

В полумраке повозки Цзялань склонила голову на плечо Линь Цие и сквозь колышущуюся от легкого ветерка занавеску задумчиво смотрела на бескрайнее сияющее звездное небо.

— Цие.

— М?

— Сколько мы уже странствуем?

— Наверное, около года.

— Целый год... А кажется, будто прошла половина жизни, — во взгляде Цзялань отразились воспоминания. — За этот год я повидала больше, чем за всю свою прежнюю жизнь... И это было ярче всего, что мне когда-либо доводилось пережить.

Цзялань подняла голову и в полумраке лукаво подмигнула Линь Цие своими прекрасными глазами:

— Спасибо, что взял меня с собой.

— Раз уж благодаришь, может, сегодняшнее серебро можно не выдавать?

— Ни за что!

Цзялань надулась, сердито зыркнула на него и изо всех сил ущипнула Линь Цие за руку. Тот подыграл ей, скривившись, и смущенно усмехнулся.

Цзялань фыркнула и снова положила голову ему на плечо.

В повозке воцарилась тишина.

— Цие, я хочу вернуться.

Спустя долгое время снова послышался мягкий голос Цзялань.

Взгляд Линь Цие посерьезнел: — Почему?

— Мы странствуем уже целый год. Хоть мы и повидали столько прекрасного, я немного устала... Хочу вернуться в Чанъань, как следует отдохнуть, и еще... мне хочется чанъаньских булочек с бобовой пастой.

Линь Цие слегка покачивался в такт толчкам повозки. Он не ответил, глядя сквозь колышущуюся на ветру занавеску, и лишь мгновение спустя произнес:

— Смотри, впереди такое красивое озеро.

Цзялань удивилась, приподняла занавеску, выглянула наружу и радостно воскликнула:

— И правда... Какое огромное озеро...

— Остановимся, посмотрим?

— Давай.

Повозка плавно остановилась у берега. Линь Цие помог Цзялань сойти. Необъятная озерная гладь тихо покоилась на земле, словно зеркало. Усыпанное звездами небо отражалось в воде, колышась россыпью серебряных искр на легкой ряби от ветра.

Линь Цие ненадолго замер, любуясь видом, затем собрал поблизости хворост, а Цзялань тем временем достала из повозки чайную утварь. Привычно помогая друг другу, они принялись не спеша заваривать чай в прохладе вечернего ветра.

Когда кипяток омыл чайные листья, над берегом озера разлился тонкий аромат. Прислонившись к стенке повозки и глядя на звездное небо, они почувствовали, как напряжение окончательно отступает.

— Если ты устаешь в дороге, мы можем остановиться где-нибудь и пожить подольше, — помолчав немного, серьезно произнес Линь Цие. — Мы ведь еще во стольких местах не побывали: Бадун, Чанша, Гуйян...

— В эти края можно отправиться и потом, — как нечто само собой разумеющееся ответила Цзялань. — Или ты после этого возвращения больше не возьмешь меня с собой?

Линь Цие едва заметно вздрогнул. Он молча смотрел на чашку в руках, не говоря ни слова.

— И к тому же... есть кое-что, о чем мне нужно хорошенько подумать одной, когда вернемся...

— О чем же?

Цзялань взглянула на Линь Цие, ее щеки в полутьме залил легкий румянец, и она отвернулась: — Не скажу!

Этот румянец во тьме, разумеется, не укрылся от глаз Линь Цие. Он приподнял бровь, и на губах его мелькнула улыбка...

И вдруг из-за облаков донесся глухой, низкий рокот.

Лица Цзялань и Линь Цие разом переменились; оба вскинули головы к небу.

— Опять они... — Цзялань поджала губы.

— Никак не отстанут!

Во взгляде Линь Цие блеснула грозная решимость. Перехватив выскользнувший из рукава меч Небесных Густых Облаков, он высвободил волну жажды убийства!

За этот год с лишним появление ми-го происходило с неизменной регулярностью. Где бы они ни путешествовали, им каждый раз приходилось сломя голову мчаться в какую-нибудь глушь точь-в-точь к сроку, чтобы разделаться с назойливыми тварями, из-за чего вся радость и безмятежность мгновенно обрывались.

— Кажется, на этот раз все иначе? — Цзялань недоуменно вглядывалась в бурлящие тучи. — Эти облака... словно глаз?

Эта фраза молнией пронзила сознание Линь Цие. Он резко вскинул голову и увидел, как среди черных туч медленно вращается пространственно-временной вихрь, закручивая окружающие облака, словно жуткий, чудовищный исполинский глаз.

Зрачки Линь Цие резко сузились!

Он, разумеется, узнал этот пространственно-временной вихрь. Год назад, когда он только обрел «Беспричинную причину» и «Предрешённое следствие», «Ключ и Врата» именно через такой вихрь нанес удар сквозь реку времени, намереваясь уничтожить его на месте... Неужели теперь Он снова решил напасть?!

Как такое возможно? Кто Его цель?

Волоски на теле Линь Цие встали дыбом. Заслонив собой Цзялань, он вперил неотрывный взор во вращающийся пространственно-временной вихрь, сжимая в руке меч Небесных Густых Облаков.

Но, в отличие от прошлого раза, после появления вихря грозовые тучи не сгустились. Вместо этого он, подобно оку, непрерывно рыскал по земле, словно пребывая в замешательстве... Мгновение спустя Его взор прошелся в том направлении, где находились двое путников, скользнул по Линь Цие, на миг задержался на Цзялань, после чего ужасающая аура постепенно рассеялась.

Пространственно-временной вихрь мало-помалу растаял, и из облаков вылетела стая ми-го. Убедившись, что «Ключ и Врата» не стал атаковать, Линь Цие наконец перевел дух; по его вискам стекали капли холодного пота.

На этот раз ми-го было всего девять — по сравнению с прежними бесчисленными полчищами это выглядело сущей забавой.

Пустив в ход меч Небесных Густых Облаков, Линь Цие с легкостью перебил этих ми-го, однако его лицо оставалось предельно мрачным.

— Цие... что это было? — Цзялань все еще не оправилась от леденящей жути того ока, ее лицо было бледным.

— Он уже что-то заподозрил... — пробормотал Линь Цие.

— Заподозрил что?

— Скрытую мной причинность.

Цзялань тоже была в том полуразрушенном храме и прекрасно понимала, о чем речь. Она ошеломленно замерла и лишь спустя долгое время робко спросила:

— Это из-за... меня? Из-за того, что ми-го постоянно преследуют меня, Он обо всем догадался?

Линь Цие медленно закрыл глаза, ничего не ответив.

— Что же тогда делать? — в тревоге воскликнула Цзялань. — Цие, разве ты не можешь спрятать и меня точно так же, как спрятал их?

— Если бы я мог, то давно бы сделал, — вздохнул Линь Цие. — Но причинность между «Пилюлей нерушимости» и лавкрафтовскими сущностями скрыть невероятно трудно. По крайней мере, сейчас мне это не под силу.

Лицо Цзялань сделалось мертвенно-бледным. Нахмурившись, она недолго размышляла, затем резко выхватила из-за пояса кинжал, перенесла на него «нерушимость» и с силой направила острие себе в живот!

Линь Цие молниеносно перехватил ее руку за запястье и нахмурился:

— Что ты творишь?!

— Нельзя, чтобы из-за меня рухнул ваш план, — решительно произнесла Цзялань. — Раз нельзя спрятать, значит, нужно уничтожить!

— Ты хочешь вновь обратить себя в пилюлю?! — Линь Цие вырвал кинжал из ее рук и в гневе прикрикнул.

Цзялань поджала губы; ее взгляд, обращенный на Линь Цие, был полон непреклонного упрямства.

Линь Цие глубоко вздохнул, успокаивая бурю чувств: — На самом деле... возможно, есть еще один способ...