Глава 1691. Изгнание Цзялань

Хо Цюйбин застыл на месте.

— Это... мне?

— Конечно, — кивнул Линь Цие. — Этот бессмертный персик продлит тебе жизнь и исцелит скрытые недуги. Съешь его — и тебе станет намного лучше.

Хо Цюйбин долго смотрел на Линь Цие с непередаваемо сложным выражением лица.

— Мое тело — лишь израненная оболочка. Даже если этот бессмертный персик продлит мне жизнь, долго ли я смогу влачить существование?.. Я ценю твою доброту, но этот плод выменял ты — тебе его и съесть.

— Я уже ел, для меня это будет лишь пустой тратой.

Линь Цие силой снова вложил бессмертный персик в руки Хо Цюйбина:

— В смертном мире ты — Гуаньцзюнь-хоу. Во всей Поднебесной нет никого, кто заслуживал бы этот плод больше тебя. Если откажешься, я уничтожу его прямо сейчас.

После настойчивых уговоров Линь Цие Хо Цюйбин все же вздохнул и съел бессмертный персик.

Стоило бессмертному персику попасть внутрь, как к бледному, немощному лицу на глазах вернулся румянец. Жизненная сила, едва не угасшая, стремительно возрождалась; мощные волны духовной силы хлынули наружу из глубины его тела, а глаза вновь вспыхнули живым блеском!

— Господин хоу, садись, выравнивай дыхание, я прикрою тебя, — раздался у самого уха Хо Цюйбина голос Линь Цие.

Бурлящая мощь накатывала внутри Хо Цюйбина. Плотно закрыв глаза, он тотчас сел на землю, скрестив ноги, и всецело сосредоточился на поглощении сущности бессмертного персика. Его духовная сила, и без того находившаяся на уровне Предела человечества, вновь пошла в рост!

Ощутив перемены в Хо Цюйбине, остальные пораженно застыли: никто из них не ожидал, что этот бессмертный персик таит в себе столь устрашающую силу.

— Вот это персик! — округлила глаза Хлоя. — Так вот она какая, мистическая сила Востока?

Усвоение бессмертного персика требовало немало времени. По расчетам Линь Цие, чтобы полностью вобрать его силу, Хо Цюйбину понадобится около полудня. И хотя этот плод не мог возвести его в божественный сан, продлить жизнь на определенный срок он точно был способен.

По идее, одного бессмертного персика обычному человеку хватило бы, чтобы продлить жизнь на несколько десятков лет, но для обладателя «Властвующего императора» этот эффект должен был значительно снизиться... На сколько именно продлятся его дни, пожалуй, знал лишь сам Хо Цюйбин.

— Цзялань, а где Пилюля нерушимости?

В этот момент Си Ванму повернулась к Цзялань и спросила.

Цзялань: (⊙x⊙;)

— Э-э...

Крупные, точно бобы, капли пота выступили на ее лбу, и девушка вся напряглась. Она знала: этот день все же настал.

Заметив реакцию Цзялань, Си Ванму слегка прищурилась. Она повела рукой по воздуху, и белый сосуд для пилюль сам собой вылетел из рукава девушки и опустился на ладонь богини.

Си Ванму открыла сосуд, заглянула внутрь, и лицо ее тотчас помрачнело:

— Где Пилюля нерушимости?

Пока Цзялань не находила себе места от растерянности, из-за ее спины раздался голос:

— Владычица-Мать, Пилюлю нерушимости я велел ей съесть.

Си Ванму, нахмурившись, перевела взгляд: облаченный в лазурные одежды Линь Цие спокойно вышел вперед, встал перед Цзялань и почтительно обратился к богине.

— Съела? — голос Си Ванму понизился. — Линь Цие, знаешь ли ты, что эта Пилюля вечной жизни и нерушимости — тайное сокровище для спасения от великого бедствия, выплавленное Небесным Достопочтенным Линбао ради блага всех сущих? Материалы для нее еще более редки, чем для твоего духовного зародыша Изначального Хаоса. В целом мире было всего две такие пилюли, и в будущем выплавить их снова невозможно...

Главный виновник, повергший Яшмовое озеро в хаос, и чудовища, преследовавшие Цзялань, явились именно за ней. Если бы в безвыходном положении ее уничтожили — так тому и быть, по крайней мере она не досталась бы врагам.

Но стоит принять эту пилюлю, как она навсегда останется в ее теле. Мало того что теперь ее невозможно объединить с Пилюлей вечной жизни во имя спасения всего сущего, так еще и сама Цзялань станет добычей, за которой начнут охотиться те твари... А если ее схватят и силой извлекут Пилюлю нерушимости, разразится немыслимая катастрофа.

Низкий голос Си Ванму разнесся перед Тремя великими залами. Глаза ее медленно сощурились, и жуткое божественное величие навалилось на плечи Цзялань, заставив ее упасть на колени перед ступенями.

Хотя Си Ванму с виду казалась мягкой и кроткой, действовала она всегда молниеносно и непреклонно, с беспощадной решимостью. Не будь она таковой, разве смогла бы она собственноручно омыть кровью родное Яшмовое озеро, не пощадив даже гостивших у нее главных богов?.. В ее сердце царили собственные непреложные законы, и поступок Цзялань, преступившей наказ и самовольно принявшей Пилюлю нерушимости, несомненно, перешел за грань дозволенного.

Цзялань отлично знала крутой нрав Си Ванму, поэтому ее лицо было мертвенно-бледным; склонив голову, она не смела даже поднять взгляд на стоящую перед залом богиню.

Глубоко вздохнув, Си Ванму медленно направилась к Цзялань, волоча по ступеням подол расшитого золотом пурпурного одеяния:

— Прежде чем отослать их отсюда, я тысячу раз наказывала: ни в коем случае не принимать пилюлю самовольно... Теперь же, когда все пришло к этому, тебе лучше дать мне внятное объяснение.

Когда голова Цзялань опустилась так низко, что едва не коснулась земли, между ней и Си Ванму встал силуэт.

— Владычица-Мать, верите ли Вы в причинность?

Си Ванму пристально посмотрела на стоящего перед ней Линь Цие и лишь спустя долгое время заговорила:

— Причинность — одно из высочайших Великих Дао неба и земли, и я, разумеется, верю в нее.

— А если я скажу, что то, что Цзялань приняла пилюлю, было неизбежностью причинности, поверите ли Вы?

— Неизбежность причинности? — Си Ванму покачала головой. — Линь Цие, мне известно, что ты несешь в себе силу кармы, но если бы все в этом мире было неизбежностью причинности, в чем тогда был бы смысл нашего существования?

В мире изначально нет неизбежности причинности. Так называемое неизбежное следствие — не более чем плод того, что кто-то заранее посеял «причину».

Неизбежное следствие... потому что кто-то заранее посеял «причину»?

Эти слова отозвались в мыслях Линь Цие внезапным озарением, словно яркая вспышка прорезала сознание. Кажется, он что-то понял, и во взгляде его блеснула искра догадки.

— Владычица-Мать, Вы правы: всякое следствие, кажущееся неизбежным, существует лишь потому, что кто-то посеял «причину»... И я — как раз тот, кто сеет эту «причину».

То, что Цзялань проглотила Пилюлю нерушимости, произошло по моей воле. И это именно та «причина», которую я посеял для грядущих времен.

Си Ванму, нахмурившись, посмотрела на него:

— Линь Цие, понимаешь ли ты, какому огромному риску подвергаешь себя?

— Все содеяно мной одним, и весь риск, разумеется, нести мне одному, — Линь Цие сложил руки в почтительном поклоне. — Прошу Владычицу-Мать явить милость и пощадить Цзялань.

Си Ванму помрачнела. Ее взгляд поочередно задерживался то на Линь Цие, то на Цзялань, словно она что-то напряженно обдумывала.

В конце концов она приняла решение и вновь устремила взор на Линь Цие:

— Раз уж ты так непреклонен в желании посеять ее как свою «причину», я исполню твою волю. Надеюсь лишь, что когда-нибудь тебе не придется пожалеть об этом... — Си Ванму бросила последний взгляд на Цзялань и повернулась, чтобы уйти. Рукава ее расшитого золотом пурпурного одеяния плавно колыхнулись, и неторопливо донесся ее голос:

— Дух жемчужины Цзялань ослушалась моего указа и самовольно приняла Пилюлю нерушимости. Отныне она изгоняется с Яшмового озера и более не имеет со мной ничего общего.

Услышав это, Цзялань застыла, взгляд ее остекленел. В ошеломлении глядя на удаляющуюся спину Си Ванму, она не шевелилась, точно каменное изваяние.

Лишь когда фигура богини скрылась вдали, девушка очнулась от оцепенения и с силой ударила лбом о землю:

— Цзялань... на коленях провожает Владычицу-Мать.