Глава 1681. Я нашёл тебя

Глядя на Гунъян Вань среди кружащейся метели, Линь Цие тяжело вздохнул.

Теперь он в общих чертах понимал, почему она стала такой. Ему и в голову не приходило, что у той сдержанной и кроткой старшей Гунъян Вань, которую он встретил на острове судьбы государства, было столь горькое и трагическое прошлое.

Поэтому он и не подумал мешать ей расправиться с Чэнем-живодёром. В эту эпоху подобных подонков хватало, и сколько юных девушек пострадало от его притеснений — не сосчитать. Такая смерть была для него заслуженной карой.

— Что ты намерена делать дальше?

— Что?

— Разве ты не собиралась подняться на самую вершину мира?

Гунъян Вань нахмурилась, глядя на Линь Цие, и после короткого молчания медленно произнесла:

— Разумеется, сначала освободиться от контроля Хо Цюйбина, а дальше видно будет… Я не привыкла служить кому-то цепным псом.

— Если ты беспокоишься о гу покорности, я помогу тебе решить этот вопрос.

— Ты? С чего бы тебе мне помогать?

— Потому что я дал тебе обещание, — Линь Цие на миг запнулся. — Пусть даже и другой тебе.

Во время бедствия в Чанъане Линь Цие действительно обещал Гунъян Вань избавить её от гу покорности… Вот только ни он, ни она тогда не подозревали, что она была лишь подделкой. И всё же её готовность спасать жителей Чанъаня была настоящей, а Линь Цие не желал оставаться в долгу.

Гунъян Вань прищурилась, пристально глядя на него, словно пытаясь понять, что у него на уме.

— Но я хочу напомнить тебе кое о чём, — неторопливо продолжил Линь Цие. — Во-первых, господин хоу вовсе не держит тебя за собаку. Он подсадил тебе гу покорности лишь затем, чтобы ты не творила зла… А во-вторых, если ты действительно желаешь взойти на вершину мира, то самое подходящее место для этого — прямо здесь.

— Здесь?

Гунъян Вань опешила, но, заметив, что Линь Цие указал на нефритовый жетон на своём поясе, слегка нахмурилась.

— А я уж думала, у тебя есть какая-то сногсшибательная идея. А ты просто хочешь заманить меня в Палату усмирения нечисти, чтобы я на вас гнула спину? — холодно усмехнулась Гунъян Вань. — Линь Цие, не слишком ли ты размечтался?

— Думаешь, я пытаюсь тебя обмануть? — Линь Цие покачал головой. — Чтобы твой «Лик долголетия» стал сильнее, самый быстрый путь — пожирать заживо других одарённых… Скажи мне, пойдёшь ли ты ради силы на всё и станешь ли глотать кого попало?

— Я пожираю лишь законченных злодеев вроде главарей крепости Лазурного Дракона, — отрезала Гунъян Вань.

— Тогда ответь: где через два года будет больше всего отпетых злодеев среди одарённых?

Гунъян Вань задумалась.

— Ты хочешь сказать… в Палате усмирения нечисти?

— Господин хоу основал Палату усмирения нечисти далеко не только ради усмирения нечисти. Разве Палата станет безучастно смотреть на таких мерзавцев, как главари крепости Лазурного Дракона, творящих беззаконие с помощью своих способностей?

Через два года местом, где соберётся больше всего одарённых во всей Поднебесной, несомненно, станет Палата усмирения нечисти! А местом, где соберётся больше всего злодеев среди одарённых, неизбежно окажется темница Палаты усмирения нечисти!

Ну что, ты всё ещё думаешь, будто я тебя обманываю?

Гунъян Вань ничего не ответила. Она напряжённо размышляла, и это предложение явно её зацепило.

Пусть слова Линь Цие и отдавали желанием завлечь её в Палату усмирения нечисти, доводы его были исключительно заманчивы. Прежде Гунъян Вань так отчаянно рвалась на свободу, что совсем упустила из виду назначение Палаты. А если подумать, будущая темница Палаты стала бы для неё настоящей сокровищницей!

— Я лишь подал тебе мысль, а уж как поступить — решать только тебе.

Сказав всё, что нужно, и не желая давить дальше, Линь Цие развернулся и зашагал обратно к павильону Зелёной Ивы.

В этот миг краем глаза он уловил пятна крови на земле неподалёку и резко замер. Потянув носом воздух, он глубоко нахмурился…

Что-то здесь не то. Запах этой крови не принадлежал ни Гунъян Вань, ни Чэню-живодёру… Неужели незадолго до этого во дворе был ранен кто-то третий?

И почему… этот запах крови кажется таким знакомым?

Линь Цие приблизился к лужице крови и внимательно втянул воздух, словно пытаясь что-то вспомнить…

Внезапно в его памяти молнией промелькнул знакомый образ!

Зрачки Линь Цие резко сузились!

Это же…

Линь Цие резко развернулся. Благодаря устрашающе острому обонянию своего нынешнего тела он вмиг взял след кровавого запаха и стрелой вылетел в калитку!

— Эй! Ты куда?! — окликнула его Гунъян Вань, увидев, как он внезапно сорвался с места словно безумный.

— Возвращайся в павильон и собирайся с остальными, у меня неотложное дело!

Голос Линь Цие донёсся уже издалека, а сам он растворился в метели.

Крупные, словно гусиные перья, хлопья снега густо валились из свинцового неба, укутывая весь уезд Циншань в белизну. Силуэт в ханьском одеянии цвета падуба в мгновение ока пронёсся по улицам, пробивая в круговерти снегопада невидимую брешь.

Цзялань!..

Ошибки быть не могло: этот запах крови принадлежал Цзялань!

Если Линь Цие не изменяла память, Цзялань была родом как раз из эпохи Западной Хань. Он и раньше думал о том, что сможет встретить её здесь, однако Западная Хань длилась без малого два столетия, а владения империи Великой Хань были необозримы — отыскать её казалось почти невозможным. И уж тем более он не ожидал, что наткнётся на её след в таком месте.

А то, что Цзялань истекала кровью, означало лишь одно: сейчас она ещё не обрела силу «нерушимости»… И её жизнь могла висеть на волоске.

Сердце Линь Цие бешено колотилось. Вперив взгляд в сторону, куда тянулся кровавый след, он неотрывно высматривал родной силуэт.

Промелькнув через несколько улиц, он вырвался за городские ворота Циншаня и устремился прямо в ледяную снежную пустошь, но даже среди бездорожья ни на миг не замедлил стремительного бега.

……

— Кх-кх-кх…

Плотно кутаясь в изодранное одеяние, Цзялань с трудом брела сквозь буран. Взобравшись на пологий холм, она оглянулась назад: на краю бескрайней снежной равнины смутно проступали очертания уезда Циншань.

— На таком расстоянии… должно хватить, — прошептала она себе под нос. — Если и на этот раз уйти не удастся, останется только уничтожить его…

Она повернулась, собираясь продолжить путь, но накатившая волной слабость затопила сознание; ноги подкосились, и девушка рухнула прямо в сугроб.

Под пронизывающим до костей морозом раны по всему телу потеряли чувствительность. Падающие снежинки покрывали её белизной. Опустив глаза, Цзялань взглянула на сосуд для пилюль у себя на груди, крепко прижала его к себе, словно величайшую драгоценность, и сознание её начало угасать.

Она лежала в мягком снегу среди гробовой тишины, когда сквозь затуманенный взор различила развевающееся одеяние цвета падуба — кто-то на бешеной скорости мчался прямо к ней!

— Сестрица… Ханьцин?.. — в её глазах затеплился слабый огонёк надежды; она изо всех сил заморгала, пытаясь разглядеть лицо приближающегося человека.

Ш-шух!..

Ступая по взвихрённому снегу, силуэт грациозной птицей опустился возле неё.

Ярко-жёлтый зонт из промасленной бумаги раскрылся над ней среди снегопада.

Тёплое ханьское одеяние цвета падуба укутало её озябшее тело.

Нефритовый жетон на поясе незнакомца качнулся на ветру. Сильные руки бережно подняли Цзялань, прижимая к груди, и незнакомый запах коснулся её ноздрей.

— Цзялань.

— Я нашёл тебя…