Глава 1677. Она

Спустя пять дней.

Западный край Великой Хань, окрестности уезда Циншань.

Сквозь завывающий морозный ветер по твёрдой мёрзлой земле медленно двигался торговый караван. Мужчина, закутанный в плотную тёплую одежду, щурился, глядя вдаль: в лучах тусклого заходящего солнца всё ближе и отчётливее проступали очертания города.

— Ну и погодка... Холод собачий, околеть можно, — выругался мужчина, прижимая к груди ручную жаровню.

— Потерпите ещё немного! Впереди уже уезд Циншань!

— Вот доберёмся — и сможем отдохнуть пару дней на славу! Красавицы, вино, сытная еда — в Циншане найдётся всё, чего душа пожелает!

Выкрикивая это, мужчина прибавил шагу, направляясь к городу, как вдруг сбоку раздался голос:

— Брат, глянь-ка, там в снегу... кажется, человек лежит?

Мужчина опешил и посмотрел туда, куда тот указывал. В снегу неподалёку и впрямь смутно виднелась фигура: живой или мёртвый — не разобрать, лежит не шевелясь.

— И откуда только нищий взялся? В этакую стужу да в таком рванье бродить — только чудом насмерть не замёрзнешь, — хмыкнул мужчина. — Сходите гляньте, живой или сдох. Если ещё дышит, заберём с собой в город, доброе дело зачтётся.

Несколько человек поспешили к сугробу. Один из них проверил дыхание лежащего, вскинул тело себе на спину и торопливо прибежал назад.

— Брат, живая! Женщина.

— Повезло ей. Бросьте в повозку с товаром.

Её тут же закинули в повозку, и под скрип и тряску каравана все вместе въехали в уезд Циншань.

Привычным путём караван миновал улицы. Разыскали нужных людей, передали товар, разгрузились, и вскоре повозка опустела — на дощатом настиле осталась лишь она, одинокая и неподвижная, будто мёртвая.

— Брат, а с ней что делать?

Мужчина цокнул языком, подошёл к ней со своей жаровней и принялся внимательно разглядывать.

На девушке были надеты ветхие синие одежды, всё тело покрывали запекшиеся на морозе раны. Спутанные чёрные волосы, перепачканные запекшейся кровью и грязью, растрёпанными прядями падали на лицо, так что черт было не разобрать. Не поднимайся из её носа тонкие струйки пара, её запросто можно было принять за брошенный в пустоши труп.

Мужчина с брезгливым видом протянул руку и похлопал её по щеке. Заиндевевшие ресницы слабо дрогнули, веки приоткрылись, оставив лишь узкую щёлочку.

— Эй, двигаться можешь? Если можешь, ступай сама, — мужчина достал из-за пазухи несколько лянов серебряной мелочи и вложил ей в ладонь. — Мы сделали всё, что могли. Помирать вздумаешь — только не здесь. Нам, торговцам, и без того несладко, не хватало ещё беду на себя навлечь.

Опираясь руками о доски, девушка шатаясь поднялась на ноги и растерянно обвела взглядом всё вокруг:

— Где я?..

— В уезде Циншань.

— Уезд Циншань... — пробормотала она, повторяя название, и в её затуманенных глазах промелькнул проблеск ясности. — Город?.. Вы привезли меня в город?

— Ну да! Ты без памяти в снегу лежала за стенами. Если б не доброта моего брата, окоченела бы насмерть! — отозвался один из караванщиков.

Она тут же нахмурилась, стиснула зубы и, волоча ноги, упрямо побрела к городским воротам. Серебряные кусочки выпали из её одежд и со звоном ударились о землю, но она даже не опустила взгляда.

— Тьфу ты! Ты в своём уме вообще? Брат из жалости дал тебе денег, а ты нос воротишь? Совести у тебя нет!

Тот хотел было броситься следом, но мужчина остановил его рукой и покачал головой:

— Да сумасшедшая она, оставь её... Пошли, братцы! Я угощаю, идём в кабак пить вино!

— По рукам!

Караванщики с радостным гомоном удалились. Лишь когда они скрылись из виду, девушка опустила голову, вынула из-за пазухи белый сосуд для пилюль, заглянула внутрь и облегчённо перевела дух.

Она взглянула на небо, стиснула зубы и, опираясь рукой о стену, побрела к городским воротам, не оглядываясь.

Но стоило ей приблизиться к воротам, как в город во весь дух вбежали несколько человек. Захлёбываясь от восторга, они кричали на бегу:

— Гуаньцзюнь-хоу прибыл! Гуаньцзюнь-хоу едет из Чанъаня!

Их крики мгновенно привлекли всеобщее внимание. Люди тут же столпились по обе стороны улицы, вытягивая шеи в сторону ворот: каждому не терпелось поглядеть, как выглядит легендарный Гуаньцзюнь-хоу.

— Гуаньцзюнь-хоу... — пробормотала девушка себе под нос.

Она схватила за рукав проходившую мимо пожилую женщину и с недоумением спросила:

— Бабушка... а кто такой этот Гуаньцзюнь-хоу?

— Ой, милая, да как же можно не знать Гуаньцзюнь-хоу? — всплеснула руками старушка с корзинкой овощей. — Говорят, Гуаньцзюнь-хоу — перерождение воинской звезды, владеет силой божественных знамений! В былые годы он во главе войска наголову разбил сюнну, а несколько дней назад, слыхать, в Чанъане явил божественное величие — перебил нечисть и одним ударом пробил небесную бездну!.. В общем, первейший чудотворец во всём белом свете!

Глаза девушки на миг оживились, но тут же вновь потускнели...

— Нельзя... В мире смертных эта тварь тоже бродит... Кто знает, настоящий ли он? — поколебавшись, она тяжело вздохнула.

Как раз в тот момент, когда она развернулась, собираясь уйти, в городские ворота въехали две повозки. На их стенках виднелись знаки резиденции хоу. Стоило экипажам показаться, как толпа вдоль улицы взорвалась ликующими криками.

Однако повозки и не думали останавливаться. Поднятый ими морозный вихрь всколыхнул истрёпанный подол девушки, и они со свистом пронеслись мимо.

Она оглянулась вслед удаляющимся повозкам, покачала головой и вновь побрела прочь из города.

— Эй, милая! — окликнула её старушка, взяв за руку, и участливо спросила: — Ты, гляжу, не ела уже сколько дней?

— ...Да.

— Жалко мне тебя... Пойдём со мной, у меня дома найдётся кое-какая еда, поделюсь с тобой.

Девушка остановилась и прижала руку к впалому животу, явно заколебавшись.

— Не стоит, бабушка, мне нужно скорее уйти из города...

— Да перекусить-то — дело быстрое, много времени не отнимет... Тебе ведь в путь далёкий? Как же ты пойдёшь на голодный желудок?

— Ну... хорошо.

Не устояв перед искренним радушием старушки, девушка всё же пошла за ней, возвращаясь вглубь города.

— Милая, а по какому делу ты пришла в Циншань?

— Ни по какому... Меня подобрали и привезли сюда.

— А родные или знакомые у тебя в уезде есть?

— Нет...

Старушка понимающе кивнула:

— Кстати, я ведь так и не спросила, как тебя зовут?

Девушка опустила голову и, немного помедлив, всё же ответила:

— Цзялань.

...

— Отмахали несколько десятков ли и всё-таки успели в уезд Циншань до заката.

Внутри повозки Янь Чжун приподнял занавеску на окне и с облегчением выдохнул:

— Ну и погодка... Не найди мы свежих лошадей и припасов, пришлось бы снова прокатиться на «летающей повозке» господина хоу.

— Если в такой мороз подняться в небо, повозка наверняка превратится в ледышку и рухнет вниз, — заметила Хлоя. В ладонях она держала огненный шар, и тёплое пламя озаряло повозку. Скосив глаза на Линь Цие, она с любопытством спросила: — А ты чего застыл? О чём задумался?

— ...Ни о чём, — покачал головой сидевший посередине Линь Цие. — Просто с тех пор, как мы въехали в город, мои нити причинности почему-то непрерывно дрожат... Понять не могу, в чём дело.