Глава 1670. «Странствие по чужим мыслям»

Открывшийся перед глазами современный мегаполис явно ошеломил и Ху Цзя: оказавшись посреди этого мира, он тоже чувствовал себя несколько растерянным.

Впрочем, он быстро взял себя в руки. Раз уж благодетель спокойно сидит здесь, значит, он человек необычный, и в том, что его духовный мир столь своеобразен, нет ничего странного.

— Здесь я могу извлекать и воссоздавать картины ваших воспоминаний, подчиняя всё своей воле, — едва отзвучали слова Ху Цзя, как высотные здания по обе стороны с грохотом обрушились. Сквозь клубы взметнувшейся пыли медленно проступил Чанъань; он переплетался с современным городом, порождая странное ощущение раскола.

— Значит, стоит тебе проникнуть в чужой духовный мир, и ты сможешь прочесть все воспоминания?

— Да, — кивнул Ху Цзя и добавил: — Но ваш дух слишком могуч, благодетель, поэтому мне открылся лишь крошечный краешек ваших воспоминаний... Будь на вашем месте тот, чей дух уступает моему, я увидел бы всё без остатка.

— Перекраивание духовного мира, значит... — пробормотал Линь Цие. — К чему это может привести?

— Духовный мир — основа мыслей и памяти человека. Если я перекрою его, бессознательно изменится и поведение... Я могу заставить людей поступать по моей воле или же исказить этот мир по собственной прихоти, превратив их в безумцев.

Услышав это, Линь Цие нахмурился: — И всё это происходит без ведома хозяина духовного мира?

— Если их дух слабее моего, они не почувствуют ничего странного.

До чего мощные Запретные руины!

Пока его духовный уровень достаточно высок, он способен с помощью звуков музыки неслышно перекраивать поступки и даже мысли других... Пусть это не способно причинить вреда физическому телу, но такой незримый и неосязаемый урон духу куда страшнее любых физических атак!

Постойте!

Эта способность... Кажется, он уже встречал её в совершенно секретных архивах Ночных стражей.

Пока Линь Цие напряжённо размышлял, Ху Цзя опустил голову, словно борясь с какими-то сомнениями. В конце концов он глубоко вдохнул и медленно заговорил:

— Благодетель, у моей способности на самом деле есть ещё одно свойство... но я никому и никогда о нём не рассказывал.

— Какое?

— Я... могу даровать чужому духу вечную жизнь.

— Духу... вечную жизнь?

— Хоть я и говорю «вечная жизнь», но это лишь моё предположение... Однако если жизнь человека подходит к концу, я могу перенести весь его духовный мир в свой собственный. Тогда его дух не погибнет — он обретёт вечную жизнь в моём сознании.

Линь Цие от изумления слегка приоткрыл рот, но тут же заметил изъян и спросил:

— Но это вряд ли можно назвать вечной жизнью. Ведь стоит тебе умереть, и его сознание исчезнет вместе с тобой, разве не так?

— А если перед смертью я перенесу собственный духовный мир в чужое сознание?

Линь Цие замер на месте.

Ху Цзя указал на свою голову: — Моя способность существует, опираясь на мой духовный мир. Если только я не погибну внезапной смертью, то смогу переносить свой дух в чужие тела и, непрерывно сменяя плоть, обрести вечную жизнь духа.

Потрясение на лице Линь Цие стало ещё сильнее.

Ошибки быть не могло...

Проникать в дух с помощью звука, незаметно перекраивать, подчинять и искажать чужие духовные миры... Пока его дух достаточно могуществен, любое существо, наделённое самосознанием, покорится его власти...

Если «Властвующий император» — император материи, то способность Ху Цзя — владыка духа!

— Не знаю, владеет ли этой способностью кто-то ещё в мире, но я дал ей имя... — медленно произнёс Ху Цзя:

— Я назвал её «Странствием по чужим мыслям».

И впрямь.

Во взгляде Линь Цие промелькнуло сложное чувство.

Номер 025 в реестре Запретных руин. Шестые Царские руины — «Странствие по чужим мыслям».

В архивах Ночных стражей о Шестых Царских руинах сохранилось немало сведений. Эта почти абсолютная власть над духом позволяла им соперничать с «Властвующим императором», однако их изъян заключался в том, что область их применения была несравнимо уже.

«Странствие по чужим мыслям» направлено на подчинение духа, но в отрыве от человеческого общества эта способность становилась совершенно бесполезной, да и разрушительной силой в прямом бою уступала «Властвующему императору».

Однако в архивах Ночных стражей не упоминалось понятие «вечной жизни духа». Линь Цие предположил, что если добавить к ним «вечную жизнь духа», то оценка «Странствия по чужим мыслям», весьма вероятно, поднялась бы ещё на ступень выше — как минимум в один ряд с Пятыми Царскими руинами, «Ликом долголетия».

Линь Цие думал, что в эту эпоху, когда Запретные руины только-только появились, способности уровня сверхвысокой опасности и тем более Царские руины должны встречаться крайне редко...

Но теперь «Властвующий император», «Лик долголетия» и «Странствие по чужим мыслям» явились одно за другим, и все они оказались прямо возле него, что не могло не изумлять!

— Благодетель? — видя, что Линь Цие долго молчит, с опаской спросил Ху Цзя:

— Гожусь ли я... чтобы вступить в Палату усмирения нечисти?

— Годишься, — решительно кивнул Линь Цие. — Поговорим снаружи.

Они вернулись из духовного мира. Ху Цзя покачнулся, отступив на шаг назад, и лицо его слегка побледнело.

Духовная сила Линь Цие была слишком колоссальной. И пусть он не выказывал ни малейшего давления, Ху Цзя инстинктивно чувствовал исходящую от него опасность: одно лишь короткое пребывание в его духовном мире едва не истощило духовную силу Ху Цзя досуха.

Линь Цие не спеша поднялся с деревянного стула, взял лежавшую под рукой нефритовую плашку и направился к Ху Цзя; ханьское одеяние цвета падуба мягко колыхалось в такт его шагам.

— Поздравляю. Отныне ты член Палаты усмирения нечисти, — Линь Цие протянул нефритовую плашку.

Ху Цзя принял нефритовую плашку. На лицевой её стороне были выведены три крупных иероглифа: «Палата усмирения нечисти». Перевернув её, он увидел, как на гладкой, словно зеркало, поверхности проступили ещё два иероглифа, без малейших следов резца — казалось, они с самого начала проросли в самой толще камня, совершенные и нерукотворные.

— Ху Цзя.

Это чудесное зрелище повергло Ху Цзя в оцепенение. Он только хотел о чём-то спросить, как лицо Линь Цие перед ним вдруг сделалось незнакомым.

— Прежде, чтобы получше узнать твои помыслы и характер, я подделал нить нашей причинности... Меня зовут не Чжан Сань, и никакой я тебе не благодетель. Можешь звать меня Линь Цие.

— Твоё «Странствие по чужим мыслям» поразительно сильно. Надеюсь, впредь ты станешь применять его лишь на правом пути.

Услышав это, Ху Цзя тотчас проникся глубоким почтением. Отступив на полшага назад, он отвесил Линь Цие низкий поклон: — Благодарю за признание, господин Линь! Способности господина Линя, подобные силе призрачных божеств, поистине превосходят любое воображение. Ху Цзя восхищён до глубины души!

Линь Цие посмотрел на Ху Цзя, серьёзно поразмыслил мгновение, и в его глазах блеснул слабый огонёк:

— Помимо дел Палаты усмирения нечисти, у меня есть к тебе личная просьба... Ху Цзя, готов ли ты помочь?