Глава 1669. Ху Цзя

Услышав эти слова, мужчина по фамилии Чжао так и застыл на месте как вкопанный.

— Я… я… Почему?

— Убить быка тремя ударами — для одарённого не заслуга. Приходи, когда сможешь одним ударом уложить десятерых, — бесстрастно произнёс У Цюань.

Мужчина по фамилии Чжао хотел было ещё что-то сказать, но некая неведомая сила внезапно запечатала ему рот. Словно марионетка на нитях, он сам собой развернулся и зашагал в сторону соседней улицы, не в силах вырваться, сколько бы ни силился.

Отвадив мужчину по фамилии Чжао, У Цюань подошёл к юноше по фамилии Ху.

— Ты. Какая у тебя способность?

Юноша приоткрыл рот и тихо что-то прошептал. Глаза У Цюаня слегка сощурились, он внимательно оглядел юношу с головы до ног:

— Ты ведь знаешь, что за ложь здесь отрубают голову?

— …Я, я знаю.

У Цюань кивнул, прошёл мимо юноши и принялся опрашивать следующего.

Благодаря предварительному отбору У Цюаня очередь заметно поредела, сократившись более чем наполовину, и не прошло даже времени, за которое сгорает половина палочки благовония, как юноша благополучно вошёл в усадьбу.

В сопровождении воина он пересёк безупречно чистый передний двор и остановился перед дверями кабинета. Теперь перед ним оставался лишь один человек, и вокруг тотчас воцарилась тишина.

БУМ-М-М!

Из кабинета донёсся глухой тяжкий грохот — земля под ногами ощутимо содрогнулась, заставив юношу вздрогнуть от неожиданности.

Затем во дворе снова наступила мёртвая тишина.

Сам не зная почему, стоя перед этим кабинетом, юноша вдруг почувствовал нарастающую тревогу.

— Ты, — из кабинета вышел воин и поманил юношу рукой. — Заходи.

Юноша стиснул вспотевшие ладони, глубоко вдохнул и переступил порог.

…

В кабинете.

Линь Цие откинулся на спинку стула и, устало потирая уголки глаз, тяжело вздохнул.

Поначалу он думал, что отбирать одарённых для Палаты усмирения нечисти будет делом нехитрым. Однако он упустил из виду одну деталь: средства связи в эту эпоху были крайне неразвиты, а в самой Палате на первых порах насчитывалось всего несколько человек. Точно находить одарённых и тайно привлекать их в организацию, как это делали Ночные стражи, было попросту невозможно…

В эту эпоху единственным способом быстро собрать одарённых было объявить во всеуслышание, что Хо Цюйбин собирается создать Палату усмирения нечисти, и разнести эту весть по всей Поднебесной. Тогда одарённые, привлечённые громким именем Гуаньцзюнь-хоу, сами поспешили бы в Чанъань.

Вот только загвоздка заключалась в том, откуда простым людям знать, кто такие одарённые?

Линь Цие вёл отбор уже три дня кряду. Ежедневно ему приходилось принимать по нескольку тысяч человек, привлечённых молвой: кто-то разбивал о грудь булыжники, кто-то глотал шпаги, кто-то уверял, что очистит окуня от чешуи за десять секунд… Но верхом нелепости стал тип, заявлявший, будто способен за ночь одарить лаской десяток женщин, и специально притащивший с собой десять наложниц, чтобы устроить перед Линь Цие показательное выступление.

За целых три дня тех одарённых, кто действительно годился для службы в Палате усмирения нечисти, не набралось и десятка.

А сам Линь Цие от их цирковых номеров уже изнемогал и телом, и душой…

В этот миг в кабинет медленно вошёл юноша в тёмно-синем одеянии шэньи. Одежда его была покрыта дорожной пылью, во взгляде сквозила робость; опустив голову, он украдкой взглянул на сидевшего за столом Линь Цие и вдруг замер как вкопанный.

— Благодетель?! — в потрясении вырвалось у юноши.

— А? Это ты, — Линь Цие подпёр голову рукой и неторопливо протянул: — Как тебя… как тебя там звали?

— Меня зовут Ху Цзя, — тотчас с глубоким почтением ответил юноша, хотя в душе его всё смешалось от недоумения.

Сидевшего за столом человека он отлично знал. В былые годы, когда его выгнали из семьи и он скитался по свету, ему довелось некоторое время ютиться в заброшенной развалюхе в глуши. Поскольку хижина была совсем ветхой и не запертой на замок, он счёл её брошенной.

Но кто бы мог подумать: стоило ему прожить там два дня, как объявился хозяин и поймал его с поличным, приняв за вора.

Хозяин той хижины был охотником по имени Чжан Сань. Отправившись на охоту в горы, он оказался отрезан от мира снежными заносами и вернулся лишь спустя несколько дней. Поначалу он собирался отволочь незваного гостя к властям, но, выслушав его историю, сжалился: позволил пожить в доме несколько дней и даже снабдил одеждой и съестным.

Именно благодаря доброте Чжан Саня юноша смог пережить ту суровую зиму. Уходя, он несколько раз отвесил спасителю земной поклон, навсегда сохранив в сердце благодарность к нему…

Шли годы. Когда спустя столько лет он снова вернулся к той развалюхе, Чжан Саня там уже не было. Он думал, что ему в этой жизни так и не выпадет случая отплатить за добро, и никак не ожидал, что встретит своего благодетеля здесь!

— Благодетель, почему вы здесь?! — воскликнул Ху Цзя, не помня себя от радости и изумления.

— Почему я здесь, объясню попозже. Сначала давай о тебе, — Линь Цие взял кисть и взглянул на него. — Ты одарённый? В чём твоя особенность?

Ху Цзя честно ответил:

— Благодетель, не стану скрывать: я… я могу проникать в чужой разум.

— Проникать в чужой разум? И как же ты это делаешь? — заинтересовался Линь Цие: похоже, перед ним и впрямь был одарённый.

Ху Цзя помедлил, но всё же снял с пояса сюнь и серьёзно произнёс:

— Благодетель, позволите продемонстрировать?

Линь Цие вытянул руку в приглашающем жесте.

Ху Цзя поднёс сюнь к губам и медленно закрыл глаза. Раздалась протяжная, чарующая мелодия, подобная ласковому весеннему ветерку, радующая сердце и умиротворяющая душу.

Пока лилась плавная музыка, Линь Цие наблюдал за стоящим перед ним Ху Цзя. Внезапно в самой глубине его разума возникло слабое волнение.

Линь Цие удивлённо хмыкнул, и в то же мгновение брови Ху Цзя судорожно сдвинулись к переносице, а по вискам заструились крупные капли пота.

«Моя духовная сила слишком велика, вот он и не может проникнуть внутрь?..»

Заметив это, Линь Цие поспешно снял защиту духовной силы, позволив этому импульсу беспрепятственно скользнуть в его мысли.

В следующее мгновение окружение переменилось: он очутился посреди бескрайнего белого мира.

Этот мир простирался во все стороны без конца и края, а Линь Цие всё так же сидел на своём стуле. Напротив него Ху Цзя перестал играть и медленно опустил сюнь.

— Благодетель, в этом и заключается моя способность, — сказал Ху Цзя.

— Это… мой духовный мир? — Линь Цие огляделся и слегка кивнул. — Отлично. И что ты можешь здесь делать?

Ху Цзя плавно взмахнул рукой, и окружающий мир стремительно преобразился: прямо у них из-под ног выросли современные высотки, небеса огласились гулом автомобильных клаксонов, и под перемигиванием бесчисленных неоновых вывесок Линь Цие, всё так же сидя на деревянном стуле, очутился прямо в центре пешеходного перехода!

— Это же… Цаннань?! — воскликнул Линь Цие, глядя на знакомую до боли улицу, и во взгляде его отразилось неподдельное потрясение.