Глава 1668. Очередь и указатели

— Почтенный, позвольте спросить, впереди Чанъань?

На бесплодной равнине юноша с заплечным узлом остановил старика с коромыслом и почтительно обратился к нему.

— Верно. Пройдешь вперед еще десяток с лишним ли — и будет Чанъань. Только тебе лучше сперва сделать крюк в пять ли к юго-востоку.

Услышав это, юноша недоуменно переспросил:

— Почему?

— Впереди разверзлась небесная бездна. Если не обойти заранее, придется пробираться по оврагам вдоль самого края, а это куда тяжелее. — Старик махнул рукой, больше ничего не стал объяснять и зашагал прочь.

— Небесная бездна... — пробормотал юноша. — Никогда прежде не слышал, чтобы возле Чанъаня была какая-то небесная бездна.

Хоть он и не понимал, откуда она взялась, но все же последовал совету старика и двинулся в обход на юго-восток.

На вид юноше было лет двадцать четыре или двадцать пять. Одет он был в запыленное темно-синее шэньи; издали его можно было принять за благородного ученого мужа, однако вблизи становилось заметно, что рукава и подол одежды аккуратно залатаны. Мастерство того, кто латал одежду, было высоким, но заплаты все же слегка отличались по цвету.

Он подтянул за плечами тяжелую ношу повыше, отер пот со лба и под палящим солнцем шаг за шагом продолжил путь.

Спустя какое-то время он поднялся на земляной пригорок и, повернув голову, замер: вдали и впрямь зияла исполинская бездна. Внутренние стены ее были поразительно гладкими, словно у бездонного колодца, дна которого взглядом было не достать.

«Возле Чанъаня появилось такое чудо?..» — во взгляде юноши отразилось потрясение. Он не мог представить, как вообще могла образоваться столь громадная и глубокая бездна.

Переведя дух, он снова двинулся к Чанъаню и спустя несколько стражей наконец подошел к городским стенам.

К его удивлению, городская стена Чанъаня отчего-то обрушилась на обширном участке. Множество рабочих хлопотали, отстраивая ее заново, а на месте бывших ворот стоял отряд облаченных в броню воинов, дотошно проверявших каждого входящего.

— Уважаемый, не подскажешь, что стряслось в Чанъане? — встав в очередь, не удержался юноша от вопроса к стоявшему впереди мужчине.

— Сам толком не знаю, — мужчина опасливо огляделся по сторонам и понизил голос. — Но по дороге сюда слышал, будто на Чанъань напала какая-то могущественная нечисть, и только вмешательство Гуаньцзюнь-хоу отвело великую беду. А ты за городом ту небесную бездну видел? Поговаривают, это тоже дело рук господина хоу!

— Та небесная бездна... дело рук человека?! — поразился юноша.

— Хм, так это же сам господин хоу! Разве есть что-то, что ему не под силу?

— Гуаньцзюнь-хоу... — тихо повторил юноша, и во взгляде его вспыхнуло благоговение.

Заметив, что юноша восхищается Гуаньцзюнь-хоу, мужчина самодовольно усмехнулся. Поколебавшись мгновение, он с таинственным видом склонился к его уху и с гордостью шепнул:

— Скажу тебе по правде, братец: я прибыл в Чанъань как раз затем, чтобы поступить на службу к господину хоу!

— Поступить на службу к господину хоу? — оторопел юноша. — Ты тоже идешь на испытание в Палату усмирения нечисти?

— Чего?! И ты тоже?!

Узнав, что они попутчики, оба сразу оживились и, справившись о возрасте, принялись называть друг друга братьями.

— Послушай, братец Ху, раз уж ты направляешься на испытание в Палату усмирения нечисти, отчего явился только сейчас? Если память мне не изменяет, сегодня ведь последний день? — с недоумением спросил мужчина.

— Мой дом далеко отсюда, пока дошел пешком — ушло немало времени.

— Вот как? И откуда же ты?

— Из уезда Чунлинь.

— Тц, и впрямь неблизкий свет... И ты всю дорогу шел пешком? Почему коня не купил?

Юноша лишь с улыбкой промолчал.

Мужчина смекнул, что тот не желает откровенничать, и благоразумно не стал допытываться. Перекинувшись еще парой слов, они дождались своей очереди к стражникам.

— Кто такой? Зачем идешь в город? — со строгим видом спросил воин.

Мужчина уже раскрыл было рот, но воровато огляделся по сторонам, придвинулся вплотную к воину и приглушенным шепотом ответил:

— Я... в Палату усмирения нечисти...

Стражник окинул его странным взглядом:

— В Палату усмирения нечисти так в Палату усмирения нечисти, чего шептать-то? Проходи... Эй, парень позади, а ты куда?

— Я с ним, тоже в...

— Да идите, идите! Войдете в ворота — прямо два ли, потом направо. Вдоль дороги расставлены указатели, они доведут. Номер взять и в очередь встать не забудьте!

Воин нетерпеливо махнул рукой, явно не желая тратить лишние слова. Оба в некотором замешательстве миновали ворота, а за спиной у них вновь раздался его раздраженный голос:

— Что? И ты в Палату усмирения нечисти? Что ж вы сразу все вместе не говорите? Тьфу, проходите, проходите... Кто там еще в Палату усмирения нечисти — не стойте в общей очереди, проходите сразу, не загораживайте дорогу остальным!

Юноша потерял дар речи.

— В Поднебесной... оказывается, так много одарённых? — в замешательстве почесал он в затылке.

— Не знаю, сколько там одарённых, но людей, почитающих господина хоу, точно немало.

— Кстати, брат Чжао, я так и не спросил: раз уж ты тоже одарённый, в чем твоя способность?

— Я-то? Хе-хе... — мужчина огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, придвинулся к уху юноши и самодовольно выдал: — Я тремя ударами кулака могу быка насмерть зашибить!

Уголок губ юноши едва заметно дернулся. Выдавив из себя вежливую улыбку, он похвалил:

— Брат Чжао поистине наделен недюжинной силой...

— Ха-ха-ха, да ладно тебе! А ты, братец Ху?

— Я... мне до брата Чжао далеко. Я и одного быка зашибить не смогу.

Мужчина с сочувствием взглянул на юношу, ободряюще похлопал его по плечу и с понимающим видом многозначительно произнес:

— Братец Ху, одарённый ты или нет — не столь важно. Главное, что душа к делу лежит...

— Брат Чжао, нам лучше поторопиться. Кажется, очередь на испытание выплеснулась уже на улицу.

— Что?!

Оба зашагали вперед, как указал воин, и вскоре действительно увидели вдоль дороги множество броских указателей:

— Испытания для одарённых: отсюда два ли прямо.

— Впереди поворот направо.

— До места испытаний остался один ли. В очереди около двухсот человек. Расчетное время ожидания — две стражи.

— Время дороже золота. Просим не тратить попусту ни свое, ни чужое время. Если вы не являетесь одарёнными, пожалуйста, перейдите на противоположную сторону улицы, возьмите пиалу супа из маша и возвращайтесь той же дорогой.

Оба пристроились в самый хвост людской вереницы. Окинув взглядом плотную толпу впереди, мужчина сокрушенно вздохнул и повернулся к юноше:

— Братец Ху, народу здесь тьма-тьмущая, может, пойдешь назад?.. Потренируйся еще годок, а как научишься быка насмерть зашибать — приходи снова.

Юноша покачал головой:

— Ничего, я могу подождать.

Мужчина больше не стал настаивать. Так они и стояли в очереди, шаг за шагом продвигаясь вперед. Солнце уже клонилось к закату, а расстояние до усадьбы постепенно сокращалось.

— Братец Ху, а все двигается не так уж медленно... Вон сколько людей разворачивается и уходит — видать, сдались! — стоило приблизиться их очереди, как на лице Чжао просияла радость.

Юноша хотел было ответить, но тут со стороны начала очереди к ним с холодным выражением лица подошел подросток. На поясе у него висела нефритовая табличка с вырезанными иероглифами «Усмирение нечисти».

— Ты. Какая у тебя способность? — остановившись перед Чжао, бесстрастно спросил У Цюань.

— Вы ведь из Палаты усмирения нечисти? — заговорщически склонился к его уху Чжао. — Я могу тремя ударами кулака быка насмерть зашибить!

У Цюань смерил его взглядом, молча поднял руку и указал на противоположную сторону улицы:

— Иди пей суп из маша. Выпьешь — и проваливай!