Тебе нравится?

Услышав последнюю фразу, Линь Цие замер, словно поражённый громом!

Пошатываясь, он рухнул с небес на землю, взметнув клубы пыли и песка. Меч Небесных Густых Облаков пронзил его тело со спины, и алая кровь расплывалась во все стороны.

— Ха... ос?.. — Линь Цие смотрел на неспешно приближающегося У Цюаня с безграничным потрясением во взгляде. — Как ты... здесь оказался?

— Удивлён, правда? Ты ведь с таким трудом вернулся из будущего на две тысячи лет назад, в эпоху, когда боги Ктулху ещё даже не снизошли. Как же я мог оказаться здесь? — У Цюань усмехнулся и, подняв палец, указал на небо над головой: — Неужели ты забыл?.. Над рекой времени есть око, которое непрерывно наблюдает за вами.

Линь Цие будто что-то понял; он медленно перевёл взгляд на небо, затянутое радужным дымом. В воздухе безумно плясали чёрные ивовые ветви, а бесчисленные пары человеческих ног несли иву вперёд, переступая через его тело и устремляясь к городу Чанъань.

— «Ключ и Врата», — стиснув зубы, глухо прорычал Линь Цие.

Ещё раньше Ань Цинъюй говорил: превыше всякого времени «Ключ и Врата» непрестанно взирает из некой точки на прошлое, настоящее и будущее человечества. Для Всеведущего и всевидящего божества нет ничего, что могло бы укрыться от Его взора.

— Думаешь, Он не узнал бы о том, как ты пересёк реку времени длиной в две тысячи лет? — У Цюань беспомощно развёл руками. — Должен признать, твоя задумка была превосходна: перешагнуть реку времени и явиться прямо в момент перед нашим вторым пришествием, чтобы найти для человечества хоть какой-то шанс на спасение. Жаль только, что ты всё же недооценил нас.

— Значит... это «Ключ и Врата» переправил тебя сюда? — нахмурился Линь Цие, но тут же покачал головой: — Нет, не так... Вы оба входите в число трёх богов-столпов. Если основное тело «Ключа и Врат» не способно пробиться сюда, то и твоё тоже...

Ты здесь не в основном теле?

У Цюань тихо усмехнулся, даже не пытаясь отрицать. Он медленно опустился на корточки перед Линь Цие и открыл рот: на его языке лежал чёрный указательный палец, который шевельнулся, поманив Линь Цие, словно приветствуя его.

У Цюань проглотил этот палец обратно и, глядя на бледнеющее перед ним лицо юноши, продолжил:

— Твой духовный зародыш Изначального Хаоса и впрямь уникален, даже Кусуэнь не был способен его скопировать. «Ключ и Врата» не пожелал платить дополнительную цену, а пока лавкрафтовские боги не снизошли, в этой эпохе никто не смог бы убить тебя в открытом бою — даже копия Хо Цюйбина...

Чтобы убить тебя, действительно пришлось приложить немало усилий. И разыграть подобную партию под силу лишь мне.

— И всё это... ты проделал только ради того, чтобы убить меня?

— Разумеется.

— Ты — фальшивка... Значит, и Гунъян Вань фальшивка? И Хо Цюйбин, на которого она указала, тоже фальшивка?! Ты расставил столько фигур лишь для того, чтобы У Цюань завоевал моё доверие и вернулся вместе со мной в этот туман?

У Цюань не сдержал смеха:

— Эта партия... тебе нравится?

Глядя на знакомое лицо У Цюаня, Линь Цие в один миг всё осознал. Хотя лавкрафтовские боги ещё не снизошли, в небе внезапно возник алый метеор и устремился прямо на них — и как бы они ни уклонялись, выбраться из зоны его падения не удавалось...

Линь Цие допускал мысль, что метеор предназначался ему, но затем он без труда уничтожил собственного двойника. К тому же в эту эпоху лавкрафтовские боги вообще не снисходили в мир, поэтому позже он просто не стал размышлять в этом направлении.

Тогда, в тумане, он долго бродил по округе и не встретил ни одного человека из тридцатитысячной армии, но внезапно наткнулся именно на У Цюаня. А верёвка в руках мальчика как раз вела к двойнику Цие, который столь удачно вывел их из дыма, вольно или невольно направляя Линь Цие и побуждая его не копать глубже...

Ведь если бы тот не увёл его из тумана, Линь Цие додумался бы исследовать дым с помощью своего способа «измерения», и присутствие Кусуэня неизбежно раскрылось бы, а вся хитроумная партия рухнула бы сама собой.

Когда в Чанъани начался мятеж, У Цюань первым делом разыскал его и вошёл вместе с ним в императорский дворец. В то же самое время запертая перед одним из дворцовых покоев фальшивая Гунъян Вань как по часам подверглась нападению поддельных воинов, привлекая их внимание...

Уничтожив поддельных солдат и заслужив толику его доверия, она сразу же проглотила ивовый прут и обрела способность распознавать обман.

Разумеется, восприятие фальшивой Гунъян Вань непрерывно искажалось самой Ивой, так что даже если она искренне верила, что отличает истину ото лжи, это было лишь её заблуждением... С самого начала она оставалась всего лишь пешкой, с помощью которой «Хаос» завоёвывал его доверие.

Едва она обрела эту способность, как тут же подоспело несколько подменённых стражников — её способность подтвердилась на деле, доверие к ней возросло, а следом укрепилось и доверие к У Цюаню. Именно этого и добивался «Хаос».

Когда одновременно появились двое Хо Цюйбинов, Линь Цие слегка удивился: если двойник полководца был скопирован ещё до того, как они вошли в Чанъань, на его теле не должно было быть ран... Однако оба Хо Цюйбина, представшие перед ним, оказались ранены.

Теперь разгадка стала очевидной: Линь Цие обнаружил следы «Стирающего жизнь сверкающего полумесяца» вместе с У Цюанем, и тот наверняка тоже догадался, что настоящий Хо Цюйбин уже ранен. Чтобы надёжнее сбить всех с толку и сковать настоящего Хо Цюйбина, «Хаос» нарочно велел Кусуэню оставить раны на теле двойника.

А затем основное тело Кусуэня подобралось к Чанъани, угрожая жизни горожан. Воспользовавшись схваткой настоящего и фальшивого Хо Цюйбинов, враг вынудил Линь Цие и У Цюаня вдвоём войти в дым, а в решающий момент битвы с Кусуэнем нанёс ему смертельный удар мечом Небесных Густых Облаков...

Вся ловушка складывалась из выверенных, подогнанных друг к другу звеньев. Казалось, ни один шаг не имел к нему прямого отношения, но конечной целью каждого шага неизменно был он сам.

С того самого мига, как его окутал радужный дым, он уже находился в смертоносном капкане «Хаоса»!

Но главное заключалось в том, что на протяжении всего этого времени «Хаос» не подчинял себе ни мысли, ни поступки ни одного человека. Фальшивая Гунъян Вань, оба Хо Цюйбина и даже сам поддельный У Цюань — все они действовали сообразно собственным привычкам и образу мыслей. Единственное, что изменило божество, — это восприятие «истины» и «лжи» в сознании фальшивой Гунъян Вань...

Именно поэтому вплоть до того мига, когда У Цюань нанёс удар мечом, Линь Цие не ощущал направленной на себя жажды убийства.

Линь Цие смотрел на знакомое лицо У Цюаня, крепко сжимая кулаки... Это чувство — когда тебя методично заманивают в гибельную ловушку — он испытывал уже во второй раз. И за обоими этими смертельными капканами стоял «Хаос»!

Ужас «Хаоса» крылся не в вездесущем взоре, как у «Ключа и Врат», и не в бесконечном осквернении и уподоблении, как у «Чёрной Козы». Изменчивость, плетение интриг и власть играть человеческими сердцами — вот в чём заключалась истинная основа Его могущества!