Глава 1644. Остерегайся Чанъаня!

— Я не знаю, кем или чем на самом деле являются упомянутые тобой боги Ктулху, но одно несомненно: у Священного завета тоже есть предел.

Хлоя серьёзно произнесла:

— Во-первых, Священный завет действует лишь на тех, кто его заключил, и не может распространяться на третье лицо... К примеру, если речь идёт о долге в десять лянов серебра, это уговор только между мной и тобой. Как бы ни развивались события, они коснутся лишь нас двоих.

Но если я заключу с тобой Священный завет о том, чтобы некий Чжан Сань завтра к полудню вернул тебе десять лянов, ничего не выйдет: Чжан Сань не участвовал в этом Священном завете.

Точно так же я не могу заключить с тобой Священный завет, чтобы предрешить жизнь или смерть другого человека либо целой расы... Разве что я сама лично заключу с ними Священный завет об их самоуничтожении, но на такое они ни за что не пойдут.

— Кроме того, чтобы привести Священный завет в действие, требуется колоссальное количество веры... Я не знаю, в чём суть двух других Священных заветов, но лишь на один этот — перенестись на две тысячи лет в прошлое — уходит чудовищная сила веры.

Лишь на один этот Священный завет мне, возможно, понадобились бы сотни лет на сбор веры, чтобы когда-нибудь в будущем суметь отправить тебя назад во времени.

Линь Цие погрузился в раздумья.

Священный завет действует только на заключивших его, а на его активацию расходуется сила веры.

Неудивительно, что Еланд выбрал своим представителем именно Хлою... Легендарный номер 001 и впрямь бесконечно близок ко всемогуществу, но без опоры на силу веры проявить его невероятную мощь попросту невозможно. А особое естество Хлои, невольно внушающее веру и благоговение всем живым существам вокруг, безупречно сочетается с этой способностью.

Чтобы раскрыть ещё большую силу Священного завета, необходимо создать грандиозную религию, которая бы непрерывным потоком снабжала Еланда и Хлою верой. Скорее всего, именно так и зародилась западная Святая Церковь.

Но в эту эпоху Святая Церковь, судя по всему, ещё не возникла... Иными словами, сейчас могущество Еланда ещё далеко от своего пика, и он, разумеется, пока не способен запечатать лавкрафтовских богов.

— И как же мне тогда вернуться?

— Не знаю, — беспомощно отозвалась Хлоя. — Этот Священный завет отвечал лишь за то, чтобы доставить тебя сюда, а уж как ты будешь возвращаться, его не касается... И сразу предупреждаю: сейчас у меня попросту нет достаточного количества веры, чтобы вернуть тебя на две тысячи лет вперёд.

В эту эпоху вернуть тебя назад способен разве что второй Священный завет.

Линь Цие опустил взгляд на вторую отметину на груди; выражение его лица стало сложным.

Если всё действительно так, как сказала Хлоя, и на Священный завет, перенёсший его на две тысячи лет назад, потребовались века накопления веры, то даже если здешняя Хлоя со временем и сможет отправить его назад, придётся ждать сотни лет... Единственное, на что он сейчас мог надеяться, — это на то, что условие второго Священного завета станет его обратным билетом из Западной Хань в современность.

— Скоро начнётся комендантский час, тебе пора возвращаться, — неторопливо произнесла Хлоя.

Линь Цие взглянул на небо снаружи: оно уже почти полностью погрузилось во мрак. В ночной вышине висели алые звёзды, и свет одной из них резал глаза особенно яростно.

— Вы ведь останетесь в Чанъане в ближайшие дни? — спросил Линь Цие.

— Да. Когда влияние этих звёзд сойдёт на нет, мы двинемся дальше. Если что-то понадобится, просто приходи сюда.

Линь Цие кивнул и зашагал к выходу.

Поговорив с Хлоей, Линь Цие многое уяснил для себя. Его имя в древнем ханьском свитке из архива высшей секретности Ночных стражей, выбор будущей Хлои, заключившей с ним Священный завет, слова Хо Цюйбина под землёй острова судьбы государства... Абсолютно всё указывало на то, что его путь уже пересекался с Западной Хань.

Однако Линь Цие так и не понял: предопределены ли его поступки в этой исторической эпохе? Является ли всё, что он делает, неотъемлемой частью уже свершившейся истории или же способно напрямую изменить ход будущего?

Что породило что: была ли прошлая «причина» истоком будущего «следствия» или же будущая «причина» изменила прошлое «следствие»?

Причинно-следственная связь прошлого и будущего походила на запутанный клубок нитей, от которого у Линь Цие пухла голова, но в мыслях всплывало всё больше новых вопросов.

Зачем будущая Хлоя не пожалела сотен лет на сбор веры, лишь бы отправить его в Западную Хань?

Связано ли это с алыми звёздами? Или она надеялась, что он сумеет что-то изменить в этом времени?

Пока Линь Цие мучительно размышлял над этим, тишину внезапно разорвали пронзительные крики, эхом разнесшиеся под небом Чанъаня!

Линь Цие обернулся: возле городских ворот Чанъаня уже бушевал пожар. Взмывающее к небесам пламя озаряло ночной купол, а из города не переставая доносились истошные вопли.

Что произошло?

Нечисть прорвалась в город?

Линь Цие нахмурился и, не обращая внимания на комендантский час, размытой тенью метнулся в сторону зарева.

При скорости Линь Цие пересечь большую часть Чанъаня было делом нескольких вдохов. В ушах со свистом проносился бешеный ветер, и вскоре в свете бушующего пламени он увидел два ожесточённо рубящихся между собой отряда!

Воины двух сторон были облачены по-разному. Одеяния одних Линь Цие уже видел — это были солдаты тридцатитысячной экспедиционной армии, вернувшейся в Чанъань вместе с Хо Цюйбином. Другие же носили особые доспехи — судя по всему, они принадлежали к гвардии Юйлинь, изначально расквартированной в Чанъане.

У этих городских ворот воинов экспедиционной армии оказалось намного больше, чем гвардейцев Юйлинь. Держа наготове оружие, они толпой прорывались сквозь ворота, вперив взгляды в метавшихся по полю боя гвардейцев Юйлинь. Словно обезумев от жажды крови, они с яростным рёвом без малейших колебаний забирали жизнь за жизнью.

Одно за другим падали тела гвардейцев Юйлинь, кровь вмиг окрасила этот угол Чанъаня. Экспедиционная армия пробила в их обороне сразу несколько брешей; гвардейцы терпели поражение и отступали шаг за шагом, а множество воинов экспедиции уже ворвались в город и устремились вглубь Чанъаня.

В отличие от охваченных яростью воинов экспедиции, на лицах гвардейцев Юйлинь читались лишь растерянность и неподдельный ужас. Они, казалось, как ни ломали голову, никак не могли понять: с чего вдруг вернувшиеся из похода войска пошли на штурм собственного города?

Линь Цие нахмурился. Он ринулся прямо в гущу боя и голой рукой перехватил клевец одного из солдат экспедиционной армии.

Линь Цие знал этого воина: когда он замыкал тыл, сопровождая армию в Чанъань, они перекинулись парой слов. В памяти Линь Цие он остался довольно спокойным человеком, но сейчас словно обезумел от жажды крови, а лицо его сделалось невыразимо свирепым.

— Что вы творите?! Кто велел вам поднять мятеж?! — тяжёлым голосом спросил Линь Цие.

— Мятеж?! Господин Линь, мы не поднимали мятеж! — Воин вытаращил глаза и, протянув залитую кровью руку, указал на Чанъань за спиной Линь Цие: — Господин Линь! Скорее спрячьтесь за нас! Остерегайтесь гвардии Юйлинь и тех, кто в Чанъане!

Они... их всех уже подменили чудовища!! Они вообще не люди!!!