Глава 1641. Павильон Танцующих Рукавов

Спустя полстражи.

На углу оживлённой улицы неспешно остановилась фигура в шляпе-доули. Из возвышавшегося перед ней здания доносился щебет женских голосов, звонкий, точно трели иволг, и время от времени разливались приятные слуху звуки струн и флейт.

— Вы уверены, что так можно? — робко спросила из-под доули рыжеволосая девушка.

— Всё в порядке, Святая дева, — со всей серьёзностью заверил один из миссионеров. — Вы войдёте вместе с нами, и пока не снимаете доули, никто ничего не заметит.

Рыжеволосая девушка твёрдо кивнула:

— Хорошо.

После недолгих переговоров миссионеров они без труда вошли в павильон Танцующих Рукавов. Чужеземный облик миссионеров привлекал взгляды гостей и танцовщиц; не меньшее любопытство вызывала и загадочная фигура в доули за их спинами, однако никому и в голову не приходило, что под ней скрывается девушка.

Когда предводитель миссионеров достал увесистый слиток серебра, на лице низкорослого служки тут же расплылась льстивая улыбка, и он поспешил проводить гостей на второй этаж.

— Уважаемые гости, это лучшая отдельная комната во всём заведении! И просторно, и прислуга рядом, да и вид самый лучший. Как вам, по душе?

Рыжеволосая девушка вошла в комнату. Отсюда открывался ясный вид: внизу под чарующую музыку кружились в танце девы, а перед помостом вразнобой сидели гости — по большей части небогатые книжники, пожелавшие приобщиться к изысканным утехам. Возникало чувство, будто взираешь на мир смертных свысока.

Заметив, что рыжеволосая девушка кивнула, миссионер извлёк ещё один слиток серебра, сунул его коротышке в руку и произнёс на чистом китайском:

— Берём эту. Принесите чего-нибудь поесть... И ещё: прислуга нам не нужна. Позаботься, чтобы никто не смел нас беспокоить.

Тот опешил:

— Даже танцовщиц для компании за вином не нужно?

— Не нужно.

— Что ж... Слушаюсь!

Низкорослый мужчина хотел было добавить что-то ещё, но под суровым взглядом миссионера проглотил слова и с подобострастной улыбкой попятился из комнаты.

Вскоре подали несколько блюд с фруктами и сладостями. Как и велел миссионер, ни одна танцовщица не вошла развлекать их. По всему павильону разносились томные, расслабляющие мелодии, и лишь в этой комнате миссионеры сидели чинно и прямо, точно праведники.

Рыжеволосая девушка опустилась на почётное место. Сквозь вуаль доули её взгляд скользил по соблазнительным женщинам, что сновали с подносами фруктов, обольстительно покачивая станом; они то и дело входили в другие комнаты второго яруса, откуда доносился сальный, развязный мужской смех.

— Люди без веры и нравственных пределов ничем не отличаются от диких зверей, подвластных одним лишь желаниям, — глухо произнёс один из миссионеров.

— Не стоит быть столь категоричными. Наличие веры не означает, что нужно заковать себя в кандалы, а её отсутствие не делает людей невежественными дикарями... Лишь взглянув на этот мир глазами смертных, разделив их страдания и радости, можно понять, в чём они нуждаются.

Рыжеволосая девушка вовсе не испытывала к происходящему отвращения. Из-под вуали её любопытный взор переходил с одного человека на другого, а рука время от времени отправляла в рот кусочек сладости.

— Святая дева истину глаголет! — озарило миссионеров. — Скорее, позовите для госпожи танцовщиц!

— ...Я вовсе не это имела в виду!

Рыжеволосая девушка поспешно остановила их. Все эти люди после её прибытия на этот континент прониклись её врождённым даром веры и проповедуемым ею учением; они добровольно пошли за ней как верующие и миссионеры, чтобы нести имя Господа. Хотя они следовали за ней уже долгое время, до конца постичь учение им так и не удавалось: скованные рамками прежнего опыта, они никак не поспевали за ходом её мыслей.

Впрочем, рыжеволосая девушка давно привыкла к подобному: в конце концов, передать через вероучение образ мысли и восприятие мира было делом отнюдь не лёгким.

Если даже с горсткой спутников всё обстояло так, то основать целую исполинскую религию и распространить совершенное учение было куда сложнее... По крайней мере, она ясно понимала: сейчас ей ещё недостаёт зрелости и опыта.

Они провели в павильоне немало времени, любуясь танцами. Когда угощения на столе почти закончились, рыжеволосая девушка неторопливо поднялась, намереваясь уйти.

Как раз в этот момент в парадные двери заведения вошли трое. Впереди шествовал книжник в конфуцианском одеянии; привычно и уверенно он повёл двоих спутников на второй этаж и уже собирался войти в ту самую комнату, где сидели они, но человек у входа преградил ему путь.

— Что? Уже занято?

— ...

— Эх... Брат Цие, право же, какая досада! Из этой комнаты вид самый лучший, но раз уж она занята, давай пройдём в другую, как думаешь?

После короткого разговора троица заняла соседнюю комнату, откуда также открывался вид на весь зал внизу.

Вскоре дверь их покоев распахнулась, и целая стайка щебечущих танцовщиц — на вид не меньше восьми или девяти — разом протиснулась внутрь. От столь пышного приема гости на первом этаже и в других комнатах от зависти глаза вытаращили.

— По сравнению с жителями других городов Великой Хань здешние чанъаньцы уж точно знают толк в праздных утехах, — презрительно фыркнул один из миссионеров.

Рыжеволосая девушка, поправив доули, направилась к выходу и спокойно произнесла:

— Пусть те, кто по соседству, перебираются сюда. Как раз... нам всё равно пора уходить.

...

— Брат Цие, ну разве здесь не занятно? — спросил Янь Чжун, сидя у стола. Позади него опустились на колени две миловидные танцовщицы; весело щебеча, они разминали ему плечи и спину, словно были знакомы уже давно.

Линь Цие со странным выражением лица сидел напротив. Заметив, что несколько танцовщиц уже намереваются прильнуть к нему в объятия, он решительно выставил руку, останавливая их:

— Брат Янь Чжун... наслаждайся сам, мне этого не нужно.

Девушки и впрямь были недурны собой, однако Линь Цие не испытывал к подобному ни малейшей тяги. По правде говоря, искусство здешних танцовщиц всё ещё оставалось на первобытном уровне плотского соблазнения — им явно недоставало душевной чуткости и внутреннего наполнения.

Он и подумать не мог, что «занятным местечком» в представлении Янь Чжуна окажется бордель... Знай он заранее, лучше бы заглянул в чайную или лавку со сладостями. В глазах Линь Цие уровень сервиса в этом заведении явно оставлял желать лучшего.

— Что такое? Неужто брат Цие находит их недостаточно хорошими? — Янь Чжун хлопнул ладонью по столу и велел стоявшему позади коротышке: — Ступай, позови госпожу Цинъэр! Этот господин — почётный гость господина хоу, принять его нужно по высшему разряду...

Услышав это, служка встрепенулся и бросился к выходу, но Линь Цие вовремя перехватил его за руку.

— Право же, не стоит, — со вздохом остановил его Линь Цие. — Брат Янь Чжун, наслаждайся сам, ради меня стараться вовсе не нужно.

Янь Чжун нахмурился, поразмыслил и, словно его осенило, спросил:

— Неужто брат Цие уже обзавёлся семьёй?

— Э-э... — Линь Цие запнулся. Объяснить всё как есть было невозможно, поэтому он решил подыграть: — Верно, я женат. Притом супруга у меня нрава крутого и свирепого. Узнает, что я шатаюсь по таким местам, — дома мне спуску не даст.

Услышав это, Янь Чжун бросил на Линь Цие полный сочувствия взгляд и настаивать больше не стал, велев остальным танцовщицам удалиться. Что же до У Цюаня... тот был ещё слишком мал, так что ему прислуживать и вовсе никого не звали.

Линь Цие с облегчением выдохнул. Он взял со стола пиалу с чаем, сделал глоток — и в груди внезапно вспыхнул необъяснимый жар.