Чанъань

— Брат Цие, почему ты такой рассеянный?

Под лазурным небом войско стремительно продвигалось к Чанъаню. У Цюань, ехавший верхом рядом с Линь Цие, недоумённо поинтересовался у него.

— ...Просто мне всё это кажется странным.

— Странным?

— Всё, что связано с лавкрафтовскими сущностями, простым не бывает. Я разбил тот алый метеорит и выпустил заключённый в нём переливающийся туман... И хотя возникло нечто совершенно неожиданное, меня не покидает ощущение, будто всё вышло как-то скомканно.

Линь Цие вновь оглянулся назад. Окутанное переливающимся туманом горное ущелье осталось так далеко позади, что почти скрылось из виду.

— Он ведь мог притвориться кем угодно из нас, почему же выбрал именно меня? Неужели не знал, что мой духовный зародыш Изначального Хаоса сложнее всего скопировать?

— Брат Цие, может, ты себя накручиваешь? — попытался успокоить его У Цюань. — Даже если тот метеорит и впрямь лавкрафтовского происхождения, он ведь всего лишь осколок алой звезды... Быть может, его сила вовсе не так велика, как тебе кажется?

Или же он просто не подозревал о существовании духовного зародыша Изначального Хаоса?

Линь Цие нахмурился. Бросив взгляд на У Цюаня рядом с собой, он вдруг спросил:

— У Цюань, тот запретный предмет, что отдал тебе Шэнь Цинчжу, ты надёжно спрятал?

Услышав это, У Цюань опешил и недоумённо спросил:

— Когда это братец Цинчжу дарил мне запретный предмет?

Линь Цие слегка расслабился и покачал головой:

— Да так, ничего...

Шэнь Цинчжу, разумеется, не дарил У Цюаню никаких запретных предметов. Линь Цие задал этот вопрос внезапно исключительно ради проверки, опасаясь, как бы парня втайне не подменили. Тот переливающийся туман был слишком зловещим, так что осторожность не помешает.

— Линь Цие! — раздался издали голос.

Линь Цие повернул голову и увидел ехавшего в его сторону на коне Чжань Юйу.

Днём нечисть вела себя далеко не так яростно, как по ночам. После вчерашней битвы под тёплыми лучами солнца воины чувствовали усталость, но глаза Чжань Юйу блестели, и на Линь Цие он смотрел с нескрываемым пылом.

— Заместитель Чжань.

— Брось ты эти церемонии, зови меня просто Юйу, — махнул рукой Чжань Юйу. — Слушай, я только хотел спросить: твоё могучее тело — это особая способность или результат тренировок?

— Можно сказать, особая способность, — уклончиво ответил Линь Цие.

Услышав это, Чжань Юйу с досадой вздохнул:

— Мне следовало догадаться... А я-то надеялся, что у тебя особое сложение или тайный способ закалки тела... Будь это так, я бы не пожалел ничего, чтобы выменять у тебя этот секрет.

— Но разве ваш «Стирающий жизнь сверкающий полумесяц» уже сам по себе не поразительно силён?

Чжань Юйу оторопел:

— Откуда ты знаешь? Имя «Стирающий жизнь сверкающий полумесяц» Янь Чжун придумал только вчера...

— Я же говорил: я прибыл из будущего, — улыбнулся Линь Цие.

— Ну вот, опять шутишь, — сухо усмехнулся Чжань Юйу. — Да и тайный способ закалки тела нужен мне вовсе не для себя, а для господина хоу... Способность хоу хоть и невероятно могущественна, но, похоже, наносит страшный ущерб его долголетию. Будь у нас подходящий способ укрепления тела, он наверняка помог бы восполнить хоть часть срока жизни.

Хотя у хоу и сейчас есть собственный способ тренировок, но в сравнении с твоим телом он и близко не стоял.

Линь Цие вскинул брови и беспомощно покачал головой.

О том, что закалка тела способна компенсировать часть срока жизни, отнимаемого «Властвующим императором», он слышал впервые. Увы, невероятная сила его плоти целиком объяснялась духовным зародышем Изначального Хаоса, и никакого тайного искусства у него не было.

— К слову, на северо-западных рубежах нам встречался одарённый с могучим телом, но его сила рядом с твоей казалась прямо-таки жалкой: ударом кулака он мог снести максимум один дом... — Чжань Юйу держался рядом с Линь Цие и без умолку рассказывал обо всём, что они повидали в походе.

Линь Цие и подумать не мог, что суровый и невозмутимый с виду Чжань Юйу окажется настолько словоохотливым. Впрочем, он был не против: конный переход всё равно навевал скуку, а узнать побольше об этой эпохе было полезно.

Войско во весь опор мчалось к Чанъаню. Днём нападений нечисти почти не случалось — попались всего две твари, с которыми без труда разделались. Впрочем, как уверял Чжань Юйу, повстречать нечисть средь бела дня само по себе было неслыханной редкостью.

Время шло, яркий солнечный свет постепенно угасал, и Линь Цие снова насторожился.

До Чанъаня оставался всего один ночной переход. Судя по двум предыдущим ночам, чем дальше, тем яростнее бесчинствовала нечисть, и Линь Цие уже представлял, какая жестокая битва ждёт войско этой ночью.

Постепенно сгустились сумерки. Чжань Юйу вернулся на своё место в строю, а Линь Цие и У Цюань пристроились в хвосте колонны, непрестанно приглядывая за тылом.

Над погрузившейся во мрак землёй то и дело проносились размытые тени. Линь Цие ощущал их взгляды, алчно выискивавшие бреши в строю войска... Но вот что странно: хотя окружившей их нечисти было великое множество, ни одна тварь так и не бросилась вперёд.

Поначалу Линь Цие думал, что они просто выжидают подходящего момента, но не успел он оглянуться, как пролетела добрая половина ночи, а на войско так никто и не напал.

— Чего это они сегодня вдруг притихли? — недоумённо спросил Линь Цие.

— Может, мы вчера до смерти их запугали? Во второй половине ночи ведь тоже ни одна тварь не смела сунуться, — подумав, предположил У Цюань.

Линь Цие нахмурился: сколько он ни думал, иного объяснения не находилось.

Вопреки всеобщим ожиданиям, последняя ночь перед прибытием в Чанъань прошла на редкость спокойно: войско не подверглось ни единому нападению. И когда на горизонте забрезжила белесая полоса рассвета, взглядам людей открылась вздымающаяся ввысь величественная городская стена.

— Чанъань... добрались, — пробормотал Чжань Юйу.

Линь Цие и У Цюань вглядывались в далёкую стену. В предрассветном сумраке у городских ворот уже толпились люди, ожидая, когда их впустят в город.

— Едва рассвело, они что, не боятся нечисти? — спросил У Цюань.

— Чанъань — обитель Сына Неба, средоточие драконьей ци. Она служит природным щитом, разгоняющим нечисть, поэтому опасность здесь куда меньше, чем в других краях, — Чжань Юйу помолчал и добавил: — Впрочем, по пути ходили слухи, будто нечисть добралась и до Чанъаня... Не знаю уж, правда ли это.

Драконья ци...

Линь Цие вспомнил тот остров, охранявший судьбу государства. В современную эпоху понятия Сына Неба уже не существовало, поэтому судьбу государства и драконью ци люди искусственно направили в недра острова. В каком-то смысле он стал сердцем ци судьбы — и Чанъань сейчас был в точности таким же сердцем.

Заметив, судя по всему, стяг Хо Цюйбина, из Чанъаня тотчас выехал военачальник. Хо Цюйбин направил коня ему навстречу, недолго побеседовал с ним и приказал войску стать лагерем прямо у стен Чанъаня — так воины находились под защитой драконьей ци и при этом не нарушали покой горожан.

Взяв с собой нескольких военачальников и Янь Чжуна, Хо Цюйбин подошёл к Линь Цие:

— Идём. Следуй за мной в город.