Глава 1618. Почему?

Ань Цинъюй спокойно прошёл мимо тел двух рыцарей и направился вглубь собора.

— Значит, здесь?.. — негромко произнёс он.

Взгляд Ань Цинъюя остановился на дверях. Он положил ладони на створки, но не стал толкать их силой — лишь слегка сжал пальцы, и массивные двери весом в несколько тонн вмиг обратились в мириады бумажных обрезков, закруживших по собору.

Пройдя сквозь вихрь бумажных хлопьев, он вошёл в зал. В его серых глазах отразилась спящая рыжеволосая девушка.

«И это представитель Йеланда?»

Ань Цинъюй вскинул бровь. Он ожидал, что схватка с Хлоей будет ожесточённой, и никак не думал, что застанет её беспробудно спящей, без малейшей защиты.

Ступая по красному ковру под ногами, он шаг за шагом приближался к спящей на каменном помосте девушке. Из-под чёрного балахона в ладонь скользнул острый чёрный скальпель.

Ань Цинъюй остановился у края помоста и только занёс руку, как вокруг девушки с яростным рёвом взвился неистовый ураган!

Этот ураган ничуть не походил на ветер, с которым он столкнулся в бою против рыцарского ордена. Стоило буре подняться, как леденящий росчерк вмиг снёс Ань Цинъюю половину тела. Даже его глаза, способные к Анализу всего сущего, не сумели уловить его скорость. Перед глазами всё смазалось, колоссальная мощь сотрясла тело и со страшной силой впечатала его в массивную стену!

Зрачки Ань Цинъюя резко сузились. Он силой вырвался из трещины в стене, и в то же мгновение очередное ветряное лезвие рассекло кладку, в клочья разорвав край чёрного балахона. Промедли он хоть на миг — и голову разрубило бы пополам.

Ань Цинъюй опустился на пол; окровавленная половина его тела стремительно восстановилась. Нахмурившись, он мрачно посмотрел на девушку в самом оке бури.

«Она притворяется?»

«Нет... Она не проснулась. Значит, этот ветер сам встал на её защиту?»

Пока Ань Цинъюй размышлял, прямо из небытия перед девушкой соткался сгусток раскалённого фиолетового пламени. Чудовищный жар исказил само пространство вокруг; пламя походило на миниатюрное солнце, и его слепящее сияние залило весь собор нестерпимо ярким светом.

Ань Цинъюй невольно прищурился, и в следующее мгновение его охватило предчувствие смертельной опасности. Не раздумывая, он резко метнулся в сторону.

Практически одновременно с этим из-под пола с грохотом вырвался фиолетовый огненный шар и взмыл столбом пламени, поглотив то место, где он только что стоял, пробил купол собора и устремился прямо в небеса!

Стопы Ань Цинъюя ещё не коснулись пола, как второй огненный столб, безошибочно предугадав точку приземления, вновь ударил из-под земли!

За долю секунды воздух под его ногой распался и перестроился в прочную стальную плиту. Оттолкнувшись от неё, он разминулся со вторым фиолетовым столбом пламени.

Ань Цинъюй вскинул голову. Над зияющим проломом в куполе два фиолетовых столба обратились в заслоняющих небо исполинских западных драконов. Чудовища яростно взревели на крошечную, точно муравей, фигуру внизу, и волны фиолетового огня захлестнули всё ночное небо.

— Ещё даже не проснулась, а уже обладает столь устрашающей мощью? — в глазах Ань Цинъюя отражались фиолетовые огненные драконы, а на лице появилось редкое для него сосредоточенно-мрачное выражение. — Похоже, придётся взяться за дело всерьёз.

— Р-р-а-а-а!.. — взревели чудовища.

Оба фиолетовых дракона с оглушительным рёвом ринулись на Ань Цинъюя; бушующее пламя, казалось, было готово сровнять весь Лондон с землёй.

Ань Цинъюй смотрел на драконов; в его серых глазах непрерывно мерцал свет. Закутанный в чёрный балахон, он стоял посреди руин и медленно развёл руки в стороны, словно готовясь заключить в объятия этот всесокрушающий огонь!

Подобно метеорам, драконы рухнули вниз, в мгновение ока поглотив Ань Цинъюя, но стоило пламени коснуться его ладоней, как бушующий огонь обратился в бесчисленные золотые кленовые листья! Ударившись о плиты пола, они были подхвачены ураганным вихрем и взмыли обратно ввысь!

В этот миг над мёртвыми руинами Лондона закружилась золотая метель из кленовых листьев.

Ань Цинъюй стоял под дождём опадающей листвы. Кроме слегка обгоревшего и изодранного балахона, на нём не осталось ни единой раны. Не сводя глаз со спящей на помосте девушки, он вновь шагнул вперёд.

Позади него прямо из пустоты постепенно проступили смутные очертания врат, окутанных Туманом!

Дыхание Врат истины разлилось во все стороны. Остановившись в нескольких метрах от каменного помоста, Ань Цинъюй прокусил кончик пальца и понёс окровавленный палец к собственному глазу...

Раз уж подобраться к Хлое не удаётся, он просто применит Врата истины и поглотит её!

— Ань Цинъюй.

Голос донёсся сверху, из-под купола. Палец Ань Цинъюя, уже готовый коснуться глаза, внезапно замер.

Он медленно поднял голову. На краю расколотого купола собора, среди кружащейся листвы, стояла фигура в тёмно-красном плаще. Человек смотрел на него сверху вниз, и на лице его читалась невыразимо сложная гамма чувств.

Увидев знакомое лицо, Ань Цинъюй опустил руки и лишь после долгого молчания глухо произнёс:

— Значит, разминуться с тобой всё-таки не вышло...

Линь Цие легко спрыгнул с края купола и приземлился перед помостом Хлои, встав на обугленный огнём ковёр прямо напротив Ань Цинъюя.

— Зачем ты прятался от меня? Неужели у тебя даже не хватает смелости поговорить со мной лицом к лицу?

— Нет, — покачал головой Ань Цинъюй. — Ты слишком особенный. Даже лишившись «Божественного царства бренного мира», ты раз за разом способен творить чудеса... Я уверен, что смогу одолеть братца Крутого, но даже при том, что ты ещё не стал богом, против тебя у меня нет уверенности в победе.

Линь Цие долго вглядывался в это знакомое и в то же время чужое лицо, пока наконец не задал вопрос, который всё это время давил ему на сердце:

— Почему?

— Что именно?

— Почему ты предал нас?

Линь Цие неотрывно смотрел в глаза Ань Цинъюя, пытаясь разглядеть в этой безжизненной серости хоть тень сомнения.

Но ответ, который ему суждено было услышать, принёс лишь разочарование.

На лице Ань Цинъюя не отразилось ни единой эмоции. С холодным и невозмутимым видом он равнодушно произнёс:

— Ещё в Небесном дворе я сказал: у человечества нет ни единого шанса на победу. И раз так, зачем мне оставаться на стороне обречённых?

— Ты лжёшь, — твёрдо оборвал его Линь Цие, не дав договорить. — Ты ведь Ань Цинъюй! Тот самый Ань Цинъюй, который предпочёл шагнуть в формацию мечей Чжусянь и развеять душу без остатка, лишь бы уничтожить саму возможность возрождения «Ключа и Врат»! Тот самый Ань Цинъюй, который не колеблясь подорвал себя, лишь бы вырваться из лап ми-го!.. Разве мог такой человек, как ты, из страха перед поражением переметнуться к Ктулху?

Линь Цие знал Ань Цинъюя дольше всех и понимал его лучше всех. Он ни за что не поверил бы, что тот мог предать Великую Ся по такой причине.

Ань Цинъюй нахмурился, помолчал немного и продолжил:

— Прежде я поступал так лишь потому, что ещё не видел мира за Вратами истины... Но теперь я своими глазами узрел «истину». И есть вещи, которые невозможно разрешить простой смертью.

……

……

В новогоднюю ночь Саньцзю первым делом поздравляет всех с Новым годом!~

По случаю праздника я вернулся в родные края, так что дел невпроворот, да и родственников надо проведать. Поначалу Саньцзю тешил себя дерзкой мечтой взять денёк-другой отгула на Новый год: всё-таки со старта книги я пишу уже полтора года без единого выходного, силы на исходе, а после праздников ещё и предстоит выдать целую прорву дополнительных глав на Фестивале напоминаний Саньцзю...

Но если посудить трезво, совсем бросать выкладку нельзя, так что пока останутся две главы в день. Как только разберусь с делами, постараюсь поскорее вернуться к трём главам в день — если всё сложится удачно, то примерно к третьему-четвёртому дню праздника. Надеюсь на ваше понимание!~~