Глава 1617. Расплавленный рыцарь

Ань Цинъюй внимательно смотрел на окружавший его домен. В его серых глазах замерцал огонек, словно он что-то анализировал.

Шэнь Цинчжу прекрасно знал о его способностях и не собирался давать ему время. Вскинув руку, он призвал из земли пару серых рук, которые намертво вцепились в щиколотки Ань Цинъюя.

В тот же миг от этой пары рук протянулось бесчисленное множество новых. Они безумно расползлись по телу Ань Цинъюя, шевелясь и вздымаясь, словно мириады крошечных крыльев, и в мгновение ока поглотили его целиком.

Подчиняясь воле Шэнь Цинчжу, руки сплелись в плотный кокон, наглухо замуровав Ань Цинъюя. Но в следующее мгновение они яростно скрутились изнутри!

Прямо на глазах эти руки начали распадаться на элементы и перестраиваться в полупрозрачное стекло. Они затвердели, застыли, и когда бледная ладонь изнутри коснулась стеклянной поверхности, весь кокон с оглушительным треском разлетелся вдребезги!

Из обломков стрелой выметнулся черный силуэт!

Лицо Шэнь Цинчжу при виде этого осталось бесстрастным. Он снял пальцами тлеющую в углу рта сигарету и небрежно взмахнул рукой.

Одинокая искра упала на землю в мертвом серо-белом мире. Весь воздух вокруг в то же мгновение сдетонировал: перед Шэнь Цинчжу до самых небес взметнулась исполинская огненная стена длиной в несколько сотен метров, без следа поглотив черную тень.

Но стоило взгляду скрытого в огне силуэта застыть, как стена пламени необъяснимым образом рассыпалась серым дождем, который широкой завесой осел на руины.

— Так вот она какая, сила Врат истины?.. — произнес Шэнь Цинчжу, помрачнев от столь противоестественного зрелища.

Ань Цинъюй легко опустился на землю сквозь серый дождь. В ушах тут же раздался рев моторов. Повернув голову, он увидел несколько полуразбитых мотоциклов, на полной скорости несущихся прямо на него. Самое странное заключалось в том, что за рулем никого не было: они мчались вперед, словно ведомые невидимыми гигантскими руками.

Вглядевшись пристальнее, Ань Цинъюй заметил, что снизу к мотоциклам неведомо когда успели привязать огромное количество взрывчатки.

Словно о чем-то догадавшись, он поднял взгляд к небу. Там, в ночной вышине, парил юноша лет пятнадцати-шестнадцати. Он взмахивал руками, будто дирижер, и невидимая сковывающая сила тут же навалилась на тело Ань Цинъюя.

В то же время в серых глазах Ань Цинъюя отчетливо отразился силуэт, окутанный дымом: сжимая в руке короткий клинок, к нему бесшумно приближался еще один противник.

«Еще и помощники».

Во взгляде Ань Цинъюя блеснул холодный огонек. Скрытые под черным плащом руки неторопливо сложились в причудливую печать.

Его целью была Хлоя, а не пустая трата времени на Шэнь Цинчжу и прабога. Если бой затянется, шансов на победу останется немного — разве что он снова пойдет на безрассудный обмен с Вратами истины.

К счастью, он заранее подготовил запасной ход.

Когда печать замкнулась, силуэт Ань Цинъюя стал на глазах тускнеть и сереть. Шэнь Цинчжу нахмурился.

— Уже сбегаешь, заместитель командира Ань?

— Моя цель — не ты, — невозмутимо отозвался Ань Цинъюй. — Настанет день, и мы еще встретимся.

Не успели затихнуть его слова, как из пустоты за спиной Ань Цинъюя внезапно сверкнул свирепый клинок!

Сжимая короткий клинок, точно призрак, соткался Номер двадцать семь. Лезвие, несущее в себе силу закона мироздания, молниеносно пробило грудь Ань Цинъюя прямо там, где должно было находиться сердце, и вышло насквозь!

Однако Ань Цинъюй лишь слегка нахмурил брови — не пролилось ни единой капли крови.

Рука Номера двадцать семь, сжимавшая рукоять, ощутила неладное. Он озадаченно спросил:

— А где твое сердце?

Ань Цинъюй не ответил. По его телу пробежал тусклый отблеск, и он мгновенно рассыпался мириадами серых крыс. Они брызнули во все стороны и растворились в пелене серого дождя.

— Куда он делся? — спросил У Цюань, опускаясь из воздуха на землю.

— Похоже, он заранее припас двойника. До чего же осторожный тип... — Шэнь Цинчжу развеял окружающий домен и тяжело вздохнул. — Вот в этом он совершенно не изменился.

Номер двадцать семь опустил взгляд на чистое, не запятнанное кровью лезвие. Под капюшоном его брови сошлись на переносице, словно он глубоко задумался.

...

Перед воротами собора.

Из руин бесшумно выкарабкалась серая крыса. Замерцал слабый свет, вокруг нее заклубился призрачный туман, из которого постепенно проступил силуэт в черном плаще.

Ань Цинъюй поднял глаза на величественный собор, скрытый за завесой дождя, и решительно зашагал внутрь.

— Кто здесь?!

За воротами собора рыцарь-командор, только что завершивший жестокий бой, резко обернулся ко входу.

Треск! —

Свирепая молния вспорола свинцовую завесу дождя. Бледный электрический свет отбросил тень силуэта в черном плаще на священные, прекрасные стены собора.

С подола черного плаща стекали капли воды. Неспешно ступая вперед, он откинул капюшон, явив спокойное молодое лицо.

Продолжая неторопливо идти, он равнодушно окинул серыми глазами троих рыцарей-командоров.

— Мешаете.

Почти одновременно узоры на доспехах троих рыцарей-командоров вспыхнули. Тот, что держал тяжелый меч, сорвался с места первым. Рассекая воздух с низким гулом, клинок исторг ослепительный разряд: стометровый крест из чистой молнии с сокрушительной силой устремился прямо в лицо Ань Цинъюю!

Силуэт Ань Цинъюя мгновенно растаял в воздухе. Крест из молний вспорол землю, в единый миг обратив и ворота собора, и простиравшиеся за ними руины в ровную пустошь.

В следующее мгновение призрачный черный силуэт возник за спиной рыцаря.

Ладонь невесомо легла на поверхность доспеха — и узоры на металле тут же угасли. Прочная броня вдруг скрутилась в жгут, а вместе с ней перекрутилось и тело внутри. Под величественным сводом собора эхом разнесся треск дробящихся костей!

Осколки разорванного доспеха вперемешку с кровью брызнули во все стороны, а длинный черный плащ окрасился алым.

Всего за одно мгновение рыцарь-командор погиб от рук Ань Цинъюя.

Двое других рыцарей-командоров оцепенели от ужаса. Прежде чем они успели сделать хоть движение, Ань Цинъюй поднял обе руки, и в его глазах блеснул глубокий серый огонь.

Анализ. Реконструкция.

Оба рыцаря-командора ощутили, как их тела отяжелели, словно налившись свинцом. Прикованные к месту, они посмотрели вниз, под свои доспехи: живая плоть жутко, противоестественно плавилась, точно раскаленное железо, капля за каплей растекаясь по внутренней поверхности лат.

Их зрачки бешено сузились. В отчаянной попытке спастись они дернулись сорвать броню, но обнаружили, что кисти рук уже намертво сплавились с наручами, и малейшее движение отзывалось металлическим скрежетом.

Облаченный в черный плащ Ань Цинъюй не спеша приближался, но они были уже слишком истерзаны леденящим ужасом от того, что творилось с их телами.

Постепенно даже мысли их стали угасать, а движения окончательно замедлились. Если бы кто-то сейчас сорвал с них шлемы, то увидел бы, что их головы растеклись жидкой массой, будто внутрь доспехов залили расплавленное железо, намертво спаяв плоть со сталью.

Спустя несколько секунд оба рыцаря-командора застыли на месте неподвижными изваяниями, сжимая в руках мечи и щиты.