Глава 1584. Прости…

Ань Цинъюй стоял на месте, его серые глаза с безупречной точностью следили за движениями безумного Цао Юаня; в глубине зрачков струились странные отблески, словно юноша что-то просчитывал.

В тот самый миг, когда первое лезвие ша-ци едва не коснулось его, Ань Цинъюй с невесомой лёгкостью качнулся в сторону, и клинок пролетел, лишь чиркнув у самой груди.

Затем он слегка приподнял правую руку и рванул за воздух — окружающее пространство и время резко исказились, и добрый десяток оставшихся лучей клинка разорвало в клочья!

Яростный вихрь пронёсся за спину Ань Цинъюя, и из клубов пыли вынырнул безумный Цао Юань. Метнувшись призрачной тенью, он клещами вцепился в плечо юноши ладонью, объятой пламенем ша-ци!

Следом сверкнул полумесяц чёрного лезвия клинка, и истекающая кровью рука взлетела высоко в небо.

Безумный Цао Юань вперил в Ань Цинъюя налитые кровью глаза и хрипло произнёс, разделяя каждое слово:

— Прости… Я должен… удержать тебя…

Ань Цинъюй бросил взгляд на своё опустевшее правое плечо. Даже лишившись руки за долю секунды, он не дрогнул в лице — будто ему отсекли всего лишь протез.

Безумный Цао Юань не остановился: ещё один луч клинка рассёк пустоту, отсекая Ань Цинъюю и левую руку, а в воздухе хлынула яростная вспышка огня ша-ци, мгновенно обратившая отрубленную конечность в пепел.

Цао Юань знал: при способностях Ань Цинъюя восстановить руку — дело нескольких секунд, поэтому в столь решающий миг не собирался проявлять жалость.

— Не нужно извинений, — Ань Цинъюй равнодушно посмотрел в алые глаза. — Я… тоже сдерживаться не стану.

Стоило серым глазам едва заметно сузиться, как в ладони безумного Цао Юаня внезапно стало легко: сжимаемый им прямой клинок непостижимым образом обратился в кружащиеся сухие листья, развеявшись в воздухе.

Эта неожиданная перемена сбила безумного Цао Юаня с толку, в рассекающем ударе ша-ци возникла заминка, и в следующее же мгновение ладонь невесомо опустилась ему на грудь.

— Прощай, Цао Юань, — спокойно произнёс Ань Цинъюй.

Бах-х-х!..

Густой кровавый туман вырвался из спины безумного Цао Юаня, мгновенно брызнув на стену чертога в десятке с лишним метров позади и оставив чёткий отпечаток ладони.

Кровавые капли дождём опадали с неба; бушующая чёрная ша-ци замерла и мало-помалу рассеялась в багровой дымке.

Алая пелена в глазах Цао Юаня рассеялась, тлеющие искры ша-ци угасли в крови. Он ошеломлённо опустил взгляд: в его груди образовалась круглая сквозная брешь — сквозь собственное тело он мог разглядеть залитые кровью каменные плиты позади.

— Ты… — Цао Юань с трудом поднял голову, и во взгляде, устремлённом на Ань Цинъюя, читалось полное неверие.

Он… и вправду вознамерился убить его?!

Ань Цинъюй действительно хотел его смерти?!!

Это был уже второй раз, когда Цао Юань смотрел на Ань Цинъюя таким взглядом. Первый случился во время беды в рыбацкой деревне, когда тот напрямую пронзил его сердце, высвободив Чёрного царя, чтобы разорвать тупик во времени… Но на этот раз всё было иначе.

В этих серых глазах Цао Юань не увидел ни малейшей вины или внутренней борьбы. Глаза Ань Цинъюя походили на глубокий мёртвый омут, не выражавший никаких чувств.

Цао Юань впервые ощутил, что лицо перед ним чуждо как никогда.

Неужели то, что скрывалось за Вратами истины… и впрямь способно в мгновение ока изменить человека?

Цао Юань не знал ответа, да и не мог больше думать. Рассудок словно омертвел, сознание стремительно угасало… Ноги подкосились, он повалился в лужу крови, и жизнь быстро покидала его тело.

Взор Цао Юаня постепенно затуманивался; под таким углом он не мог видеть выражение лица Ань Цинъюя. В поле его зрения оставались лишь залитая кровью каменная дорожка да краешек тёмно-красного плаща.

Тьма мало-помалу захватывала поле зрения, и в полузабытьи последнее, что запечатлелось в его памяти, было улыбающееся лицо.

— Лу… Мэнлэй… — еле слышно прошептал Цао Юань на последнем издыхании.

Наконец его тело окончательно лишилось жизни.

Гро-о-ох!..

Яростный огненный столб ша-ци пробил мёртвую тишину Небесного двора, устремившись прямо в пасмурный небосвод, и добрая половина Небесного двора вмиг обратилась в бурлящее море огненной ша-ци!

Внезапно снизошла чудовищно жуткая, яростная аура!

Из руин крови и пламени медленно поднялась исполинская чёрная тень высотой до самых небес. На её суставах зияли круглые пустоты: на обеих руках, плечах, коленях, груди… Чёрные цепи тянулись из пустоты, намертво удерживая её на месте.

И сейчас из семи этих чёрных цепей четыре уже были разорваны вдребезги.

Р-р-ра-а-а!..

Бешеный рёв сотряс небеса, ярусами вздымались бурные волны чёрного огня. Исполинская тень медленно повернула голову, посмотрев на крышу всё ещё уцелевшего дворца неподалёку.

Ань Цинъюй стоял на карнизе величественного чертога, лёгкая серая дымка клубилась у его ног. Серые зрачки неотрывно смотрели на исполинского, подпиравшего небо Чёрного царя, и неизвестно, о чём он думал.

В следующее мгновение тень под его ногами стала стремительно разрастаться!

Бум-м!..

Кулак размером с гору врезался в землю, в миг разорвав дворец на куски; ударная волна прокатилась по округе, и несколько соседних чертогов с грохотом рухнули.

Силуэт Ань Цинъюя призраком выплыл в воздухе. Он протянул руку вниз, сделав хватательное движение, — и земля под ногами исполинской тени внезапно задвигалась, твёрдые каменные плиты обратились в песок, в мгновение ока превратившись в воронку зыбучих песков радиусом в несколько километров, куда грузная исполинская тень стала непрерывно проваливаться!

Под воздействием силы Ань Цинъюя в парящем в небесах Небесном дворе образовалась исполинская пропасть из зыбучих песков, пробившая основание насквозь. Несметные массы жёлтого песка хлынули сквозь затянутое Туманом небо вниз, обрушиваясь тёмно-жёлтым водопадом.

Исполинская тень вместе с песком выпала из Небесного двора, с грохотом обрушившись в бушующие морские воды!

Чёрное море огненной ша-ци мгновенно разлилось по поверхности моря, клубы пара потянулись кверху. Исполинская тень снова поднялась на ноги, и на её бледном, искажённом лице проступила свирепая ярость!

Бах!

Раздался глухой треск, и пятая чёрная цепь мгновенно разлетелась на куски.

Исполинская тень обеими руками зачерпнула в море огня, сжав в ладонях чёрный клинок, объятый пламенем ша-ци, и со всей силы взмахнула им в сторону висящего в воздухе Ань Цинъюя!

Пронзая небо и твердь, вырвался луч клинка из ша-ци, превосходивший всё, что порождал безумный Цао Юань, более чем в сотню раз! Он надвое рассёк бескрайние морские воды, и глубокая пылающая бездна разорвала небеса и твердь.

Силуэт Ань Цинъюя в тот же миг разорвало в клочья в сиянии клинка.

В следующее мгновение капля крови взмыла с морской глади и вмиг разрослась в нового Ань Цинъюя. После того как он полностью распахнул Врата истины, его регенерация ускорилась в бесчисленное множество раз, сделав его почти неистребимым!

— Этого мало, — серые глаза Ань Цинъюя вперились в исполинскую тень, и он спокойно произнёс:

— Покажи мне… сколько раз ты сможешь меня убить?

Р-р-ра-а!..

Увидев, что Ань Цинъюй возродился, исполинская тень испустила потрясший небеса рёв, и луч клинка, несущий гибель небу и земле, вновь взметнулся ввысь!