Глава 1585. Равноценный обмен

Воды моря кипели, черное пламя пожирало небеса.

Один за другим клинки из ша-ци дробили тело Ань Цинъюя, но оно тут же стремительно восстанавливалось. Когда лопнула шестая черная цепь, ша-ци меж небом и землей сгустилась еще вдвое!

К этому моменту пламя вокруг исполинской тени уже перестало быть черным — оно обратилось призрачно-темным огнем, подобным бездне. В воздухе Туман прожигался до зияющих пустот, и даже море внизу окрасилось, словно черная пучина.

Последняя цепь сковывала исполинскую тень, другим концом уходя в мертвое тело Цао Юаня внутри нее. Аура, исходившая сейчас от Чёрного царя, уже вполне могла сравниться с силой верховного бога!

— Неужели человек и правда способен дойти до такого предела без законов мироздания?

Ощутив хлынувшую в лицо свирепую ауру, Ань Цинъюй наконец утратил невозмутимость: в его спокойных глазах что-то дрогнуло, а меж бровей отразилось изумление.

Еще когда отряд «Ночной покров» вернулся с Куньлуня, боги Великой Ся предупреждали их: если Чёрный царь снова вырвется наружу, это окончательно уничтожит последние три цепи рока... И тогда Чёрный царь обретет полную свободу.

И вот теперь Ань Цинъюй собственными руками привел к этому исходу.

Призрачно-темное пламя бушевало над морской гладью. Исполинская тень больше не преследовала Ань Цинъюя: склонив бледное лицо, она посмотрела на последнюю цепь под собой... и на тело Цао Юаня, колыхавшееся в огненном море.

После того как разорвались остальные шесть цепей, последняя оказалась не в силах сдержать призрачный огонь Чёрного царя и стала плавиться со зримой скоростью.

Бах!

Когда лопнула последняя цепь, мертвое тело Цао Юаня погрузилось в туловище Чёрного царя, словно окончательно слилось с ним воедино.

В тот же миг невиданная прежде чудовищная ша-ци, подобно вырвавшемуся на волю тигру, огласила мир гулким ревом!

Лишившись оков цепей рока, Чёрный царь обрел способность свободно перемещаться. Он больше не был неподвижной мишенью, привязанной к телу Цао Юаня; с этой секунды он стал абсолютно свободен.

Бледное искаженное лицо медленно поднялось. Взгляд пустых глазниц приковался к стоявшему вдали Ань Цинъюю, и в них проступило леденящее душу убийственное намерение!

— Ты убил меня уже семьдесят четыре раза... Теперь моя очередь.

Глядя на исполинскую тень, окончательно сбросившую оковы, Ань Цинъюй не выказал и капли страха. Он прикусил кончик пальца и провел кровью по векам над своими серыми глазами, очертив длинную дугу.

Его глаза медленно закрылись...

Стоило серым зрачкам скрыться, как в Тумане за его спиной стремительно проступили очертания угла призрачных врат!

Ощутив это величественное, исполненное мистики дыхание, Чёрный царь словно что-то понял: на его бледном лице отразилась свирепая ярость. Он обеими руками сжал призрачно-темный длинный клинок и, рассекая море, яростно ринулся на таинственные врата!

— Равноценный обмен, значит?.. — пробормотал Ань Цинъюй с закрытыми глазами. Кровавые узоры в уголках его глаз мерцали зловещим светом.

Он поднял правую руку, коснулся груди и плавно провел пальцем вниз...

— Что ж... забирай мои внутренности.

В то же мгновение кровавый узор ослепительно вспыхнул. Ань Цинъюй резко выплюнул полный рот крови, его лицо смертельно побледнело!

Одновременно с этим из врат за его спиной донесся низкий гул, и в колоссальном, упирающемся в небеса смутном силуэте врат медленно приоткрылась щель!

Из-за створок послышался невнятный шепот. Все сущее меж небом и землей застыло: бурлящее море, струящийся призрачный огонь, сжимающая длинный клинок исполинская тень, источающая лютую жажду крови, и скрытое в ее нутре мертвое тело Цао Юаня — всё замерло в этот миг.

Из щели врат поплыла клубящаяся дымка. Застывший над морем Чёрный царь сам собой поплыл к ней — пространство между ним и вратами будто стремительно сжалось, пока он окончательно не исчез внутри!

Скри-и-ип...

Как только Чёрный царь скрылся за вратами, величественный фантом сомкнулся и медленно растаял в воздухе.

Замершее время вновь потекло своим чередом. Призрачное пламя, плававшее по морской глади, будто лишившись источника, быстро сошло на нет. Вода вернула свой прежний цвет, а рассекшая море темная бездна сомкнулась и вновь заполнилась волнами.

Ань Цинъюй пошатнулся и едва не рухнул в воду. Его лицо было белым как бумага.

Он долго стоял на месте, напоследок бросил взгляд в сторону Небесного двора и постепенно растворился в Тумане...

***

В сотнях ли от этого места.

Хаос слегка приподнял бровь и повернулся к пустоте возле себя. Всколыхнулось пространственно-временное возмущение, и из него неспешно шагнул Ань Цинъюй.

Увидев это, Хаос усмехнулся:

— Я знал, что ты придешь...

Ань Цинъюй взглянул на него и спокойно ответил:

— Если я что-то решил, то уже не отступлюсь.

— Ого? Твое тело...

Хаос будто что-то подметил. Он с интересом оглядел Ань Цинъюя с головы до ног, и во взгляде его мелькнула насмешка.

— Когда уходил из Небесного двора, пришлось немного повоевать, ничего особенного. — Ань Цинъюй прищурился, глядя на Хаоса. — Убери свой омерзительный взгляд, Ньярлатхотеп, иначе я принесу твои глаза в жертву «Истине».

— Ха-ха, едва овладел силой Врат истины, а спеси-то сколько... — усмехнулся Хаос.

— Впрочем, я не стану с тобой считаться... В конце концов, теперь ты мой товарищ по команде, а товарищи должны жить в мире и согласии. Разве не так, заместитель командира Ань Цинъюй?

Зрачки Ань Цинъюя сузились, от него повеяло леденящей жаждой убийства. Он в мгновение ока вцепился в горло Хаоса и процедил по слогам:

— Не смей называть меня этим именем... И впредь не говори со мной с этим лицом.

Хаос, носивший тело Линь Цие, беспомощно пожал плечами. Его лицо тут же преобразилось, приняв черты красивого чернокожего мужчины. Он осклабился, обнажив ровный ряд белоснежных зубов:

— О? А это лицо подойдет? Моя дорогая «Истина».

Ань Цинъюй разжал пальцы. Не желая больше пререкаться с этим безумцем, он холодно произнес:

— Пошли. Нам пора возвращаться.

— Возвращаться? Не-не-не, нам нужно сделать еще кое-что. — Чернокожий мужчина повернулся и устремил взор вдаль, а его улыбка стала еще шире.

***

Туман.

Построение Бренного Ока.

Три фигуры в даосских одеяниях стояли в трех углах великого построения. Внутри столба света яростно извивалась колышущаяся туча плоти и крови!

— Осталось полстражи, — удерживая даосскую печать, медленно произнес Небесный Достопочтенный Линбао, не сводя глаз с останков Чёрной Козы.

Изначальный Небесный Достопочтенный и Небесный Достопочтенный Даодэ едва заметно кивнули, мерно вливая божественную силу в великое построение.

По сравнению с тем, что было четыре с половиной стражи назад, основное тело Чёрной Козы в столбе света уменьшилось более чем на девяносто процентов. Если прежде оно напоминало густую черную тучу, то теперь едва ли превышало половину баскетбольной площадки, а его аура стала ничтожно слабой.