Глава 1572. Звёздный путь «Ночного покрова»

— Силе Врат истины тебе не противостоять, — тут же покачала головой Си Ванму. — Линь Цие, ты не можешь за него поручиться.

— Тогда добавьте и меня.

Голос раздался из-за спин собравшихся: Чжоу Пин с чёрным футляром за плечами не спеша подошёл к Линь Цие и Ань Цинъюю.

— Они мои ученики, и я в ответе за них, — серьёзно произнёс Чжоу Пин.

— И меня! — с крыши соседнего дворца спрыгнул силуэт и, держа на плече позолоченный алый шест, твёрдо приземлился рядом с Линь Цие. — Старик Нефритовый император, другие тебя боятся, а я вот ни капли!.. Линь Цие, этого мальчишку, я уж точно в обиду не дам!

Сунь Укун вскинул голову, глядя на парящего в небе Нефритового императора, и на его губах заиграла усмешка.

— Не забывайте, здесь ещё и этот царь, — неспешно прозвучал из-за спины Линь Цие голос Гильгамеша.

В то же мгновение из тени Линь Цие заклубилась струйка дымки, и тёмная фигура в широком капюшоне бесшумно встала с ним бок о бок...

После короткого молчания к Линь Цие неторопливо подошла и состарившаяся фигура в сером плаще.

— Если случится непредвиденное, я смогу всё вернуть вспять, — Ван Мянь переглянулся с Линь Цие. — Твои чувства мне понятны... Окажись я на твоём месте, поступил бы точно так же.

Вспыхнула молния, и в то же мгновение те несколько безмолвных фигур в чёрных плащах тоже встали рядом с Линь Цие.

Ван Мянь, Старый Пёс У, Линь Цие — все они были командирами особых отрядов. И лишь они среди всех присутствующих по-настоящему понимали, что сейчас чувствует Линь Цие.

Чжоу Пин, Сунь Укун, Гильгамеш, Номер двадцать семь, Ван Мянь, «Медиум»... В этот миг за спинами трёх фигур в тёмно-красных плащах уже не зияла пустота.

Это была та опора, то могущество, что Линь Цие и отряд «Ночной покров» обрели за минувшие годы.

Глядя на это, Цзо Цин беспомощно вздохнул... Без всякого преувеличения, если эти люди и впрямь вступят в бой, даже пойди Небесный двор напролом, едва ли ему удастся их остановить.

Ань Цинъюй и Цзян Эр ошеломлённо смотрели на происходящее, чувствуя, как в груди разливается тепло. И тут Линь Цие, стоявший впереди всех, внезапно произнёс:

— Заместитель командира Ань.

Ань Цинъюй растерялся:

— Слушаю.

— Домой.

Линь Цие зашагал вперёд, направляясь прямо к Южным Небесным вратам. Цао Юань двинулся следом. Ань Цинъюй на миг заколебался, но всё же стиснул зубы и пошёл за ними.

По мере их приближения боги Великой Ся и остальные Пределы человечества, преграждавшие путь перед Южными Небесными вратами, растерялись, не зная, как поступить, и стали переглядываться. Нефритовый император молча наблюдал за происходящим, и мысли его оставались неразгаданными.

Шагая навстречу стоящему впереди всех Цзо Цину, Линь Цие опустил руку за пазуху и достал чёрную коробочку.

Кончиками пальцев он откинул крышку, являя миру мягко мерцающие медали.

Три личные медали ранга «Звёздное море», три коллективные медали ранга «Звёздное море», четыре личные медали ранга «Звезда», семь коллективных медалей ранга «Звезда» и несколько медалей ранга «Звёздное сияние» — словно сверкающие алмазы, исполненные наивысшей славы, покоились в ладонях Линь Цие.

От первой метели и Хань Шаоюня до Цаннаньского бедствия, до битвы при Фэнду, помощи Гусу, Алтаря бога смерти, далёких поисков в уезде Мирной Башни, сокрушения «загона для людей», защиты новобранцев, убийства Сусаноо, кризиса в Шанцзине, обороны насмерть божественных стел защиты государства, поисков Ковчега Завета, уничтожения Асгарда, сражения на заставе Чэньнань...

Бесчисленное прошлое и былые подвиги с каждым движением руки Линь Цие со звоном падали на залитые дождём каменные плиты, ложась ослепительной дорогой, вымощенной звёздами.

Во главе этой дороги боевых заслуг фигура в тёмно-красном плаще размеренно произнесла:

— Пятый особый отряд Великой Ся «Ночной покров»... Прошу всех уступить дорогу!

Это был путь, вымощенный звёздным светом и славой, который «Ночной покров» за несколько лет, пройдя через бесчисленные смертельные схватки, вырвал из крови и пламени. И это был путь домой, который Линь Цие проложил для Цзян Эр.

Низкий голос эхом отозвался перед замершими Южными Небесными вратами, и все, глядя в его непоколебимый, словно сталь, взор, дрогнули сердцем.

Когда упала последняя медаль ранга «Звёздное море», стоявший впереди всех Цзо Цин беспомощно вздохнул и, посторонившись, отступил на два шага назад.

Он был главнокомандующим Ночных стражей и лучше кого бы то ни было понимал, что значит этот путь для «Ночного покрова»... Линь Цие зашёл так далеко; если встать у него на пути и сейчас, совесть Цзо Цина уже никогда не будет спокойна.

Отступление Цзо Цина послужило знаком для остальных Пределов человечества и богов Великой Ся: по мере приближения Линь Цие и его спутников они расступались один за другим, освобождая дорогу,

вплоть до самого выхода за Южные Небесные врата.

За всё это время ни Нефритовый император, ни Си Ванму не проронили ни слова, молча позволив им уйти.

И в этот миг Ань Цинъюй, шедший позади всех, внезапно остановился уже за пределами Южных Небесных врат.

Он обернулся и, глядя на богов Небесного двора, спокойно произнёс:

— Я знаю, о чём вы тревожитесь. С той минуты, как я по собственной воле коснулся Врат истины, я понимал: прежняя печать надо мной бессильна... Полагаю, у Небесного двора найдётся способ развеять мою душу без остатка?

Когда я провожу её в последний путь, я вернусь в Небесный двор, чтобы принять смерть.

Я, Ань Цинъюй, не предатель.

Договорив, Ань Цинъюй ступил на Облако-кувырок Линь Цие, и то со свистом скрылось за горизонтом.

За Южными Небесными вратами воцарилось безмолвие.

Неведомо сколько прошло времени, прежде чем Цзо Цин с горечью покачал головой. Беспомощно вздыхая, он наклонился, поднял упавшие на землю медали, вытер их о свой плащ от дождевой воды и убрал в карман.

Сквозь шум дождя донеслось его приглушённое ворчание:

— Ну и сорванцы... Ушли, конечно, красиво, а подчищать за вами опять мне... Ну что за наказание...

***

На Облаке-кувырке.

— Ты правда всё решил? — Линь Цие, направляя Облако-кувырок, нахмурился и взглянул на Ань Цинъюя.

— Да. — После ухода из Небесного двора Ань Цинъюй выглядел куда спокойнее. Он кивнул: — Я — Врата истины и ключ к пробуждению Ключа и Врат. Лишь когда я погибну, Великая Ся окажется в настоящей безопасности.

К тому же ты ведь и сам видишь, кем я стал?

Ань Цинъюй коснулся своего посеревшего глазного яблока:

— Я... больше не могу считаться человеком, и та печать уже не в силах сдержать меня до конца. Чем продолжать так, лучше всё упростить.

— А может, есть другой способ? — снова спросил Линь Цие.

— Не знаю... но у меня больше нет времени, — Ань Цинъюй посмотрел Линь Цие в глаза. — Цие, ты ведь примешь мой выбор, правда?

Линь Цие приоткрыл рот, долго молчал и лишь затем со сложным выражением лица произнёс:

— Я понял. Я не стану тебе мешать.

Хотя Ань Цинъюй об этом не сказал, Линь Цие прекрасно понимал: эта причина действительно сыграла важную роль в его решении, но была далеко не единственной... Другой причиной была Цзян Эр.

Не будь Цзян Эр, Ань Цинъюй, возможно, и не согласился бы на запечатывание... Он пошёл на это, чтобы исполнить данное ей обещание — обещание о далёком-далёком будущем.

Но теперь всё потеряло смысл.

— Кстати... что же ты увидел за Вратами истины?