Преграда

— Цинъюй, куда ты меня ведёшь? — недоумённо спросила Цзян Эр, паря рядом с Ань Цинъюем.

Ань Цинъюй шагал по мокрой дороге. Капли дождя стекали по его щекам, взгляд был устремлён вдаль, а на лице читалась непреклонная решимость:

— На озеро Эрхай.

— Сейчас? Но ведь...

— Никаких «но». — Ань Цинъюй смахнул с уголков глаз слёзы и серьёзно произнёс: — Си Ванму сказала, что в тот миг, когда демон пожрал твой мозг, ты уже умерла. Поначалу я не хотел в это верить: раз ты всё ещё здесь, передо мной, значит, у меня, быть может, ещё есть шанс вернуть тебя к жизни...

Но теперь я понял... Ты здесь вовсе не для того, чтобы я тратил время на попытки тебя вернуть. Твоё присутствие — это последний шанс, который мне дала Цзян Эр...

— Какой шанс?

— Шанс не оставить сожалений.

Ань Цинъюй повернулся к ней:

— Что бы ни ждало нас впереди, разве для нас всё должно закончиться отчаянием и муками?.. Правда ведь?

Цзян Эр замерла. Встретив его решительный взгляд, она тихо отозвалась:

— Да.

С разбитым чёрным гробом за спиной Ань Цинъюй мчался по широкой дороге Небесного двора. Из его ослабевшей груди вырывалось тяжёлое дыхание; казалось, ещё миг — и он рухнет наземь. Высокие величественные врата стремительно вырастали перед его глазами.

Но в тот самый миг, когда он почти достиг врат, прямо перед ним соткались две фигуры.

— Юный друг Цинъюй... куда ты направляешься? — мягко спросил Гуанчэнцзы, облачённый в алое одеяние.

Ань Цинъюй остановился:

— На озеро Эрхай.

— В Великую Ся? — Гуанчэнцзы переглянулся с Истинным владыкой Тайъи, на лицах обоих появилось странное выражение. — Но ведь это...

— Уважаемые золотые бессмертные, я очень спешу. Прошу вас, уступите дорогу, — сложив руки в вежливом жесте, произнёс Ань Цинъюй.

— Юный друг Цинъюй, скажу прямо: сейчас тебе не следует сходить в смертный мир.

— Почему?

Гуанчэнцзы запнулся, не зная, что ответить, и в поисках поддержки посмотрел на Истинного владыку Тайъи.

Истинный владыка Тайъи взвесил слова:

— Потому что если ты сейчас сойдёшь в смертный мир, это может подвергнуть Великую Ся определённому риску...

— Вы опасаетесь, что я стану угрозой для Великой Ся? — нахмурился Ань Цинъюй. — Думаете, я причиню ей вред?

— Мы верим тебе, юный друг Цинъюй, но способен ли ты сейчас совладать со своей силой?

Ань Цинъюй запнулся, но продолжил:

— Если вы беспокоитесь о ми-го, то теперь я способен в общих чертах управлять их действиями. Они не явятся так, как в прошлый раз.

К тому же пространственно-временные возмущения вокруг себя я тоже могу сдерживать усилием воли, они никому не навредят...

— Юный друг Цинъюй, — покачал головой Истинный владыка Тайъи. — Мы уже потеряли тебя однажды. Твоё нынешнее состояние слишком необычно, и ни Небесный двор, ни Великая Ся не могут пойти на такой риск... Нам искренне жаль.

— Значит... вы ни за что меня не выпустите?

— ...Да.

Взгляды обоих золотых бессмертных были неколебимы.

Увидев это, Ань Цинъюй нахмурился ещё сильнее. Воздух между ними словно заледенел.

Небо прочертили несколько полос света: перед Южными Небесными вратами проявились силуэты Нефритового императора и Си Ванму. Вслед за ними один за другим прибыли Цзо Цин и остальные Пределы человечества, встав перед обоими золотыми бессмертными.

Они беседовали во дворце, но, услышав шум у Южных Небесных врат, тут же поспешили сюда.

— Что случилось? — с недоумением спросил Цзо Цин.

Гуанчэнцзы изложил всё от начала и до конца, и все разом погрузились в молчание.

Боги Великой Ся и Пределы человечества повернулись к Ань Цинъюю. Ощущая исходящую от него лавкрафтовскую ауру, они смотрели на юношу с невыразимо сложными чувствами.

Как и говорила Си Ванму, нынешний Ань Цинъюй уже вовсе не мог считаться человеком: он стал лавкрафтовским существом...

Позволить Ань Цинъюю отправиться в Великую Ся было бы неоправданным риском.

Взгляд Ань Цинъюя скользнул по каждому из них. Те, кто прежде внушал ему чувство полной безопасности, теперь смотрели на него с подозрением и не выпускали за Южные Небесные врата.

Сердце его болезненно сжалось, а в глазах застыла горечь.

— Уважаемые старшие, я — Ань Цинъюй, заместитель командира отряда «Ночной покров». Я не враг Великой Ся... — Ань Цинъюй глубоко вздохнул и с горячей мольбой в голосе произнёс: — Я лишь хочу вернуться в Великую Ся, чтобы проводить мою любимую в последний путь... Всего на один час. Я сразу же вернусь.

Все переглянулись, не зная, как поступить... Чжоу Пин уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Нефритовый император глухо произнёс:

— Прости. Небесный двор не может пойти на такой риск.

В отсутствие Трёх Чистых именно Нефритовый император говорил от лица Небесного двора, и его решение стало решением всех богов Великой Ся. Те немногие боги Великой Ся, что хотели было замолвить слово за Ань Цинъюя, так и промолчали.

— Цинъюй, давай не пойдём, ладно? — видя это, Цзян Эр бестелесно коснулась его ладони. — Лишь бы ты был рядом, а где — не имеет значения.

Ань Цинъюй отрешённо смотрел на множество заслонивших Южные Небесные врата фигур. Впервые в жизни он испытал разочарование в Великой Ся...

Да, мир за Вратами истины действительно таил в себе колоссальную мощь, способную свести обычного человека с ума и ввергнуть в пучину безумия... Ань Цинъюй видел её, но благодаря собственной несгибаемой воле выстоял. Он ясно осознавал: она ни капли на него не повлияла.

Пусть его тело насквозь пропиталось дыханием Ктулху, пусть физически он больше не мог считаться человеком — он всё равно оставался всё тем же Ань Цинъюем.

В глубине души он понимал, что они поступают правильно: они защищают Великую Ся.

Но когда в тебе сомневаются, когда от тебя защищаются... это чувство и вправду тяжело вынести.

Ань Цинъюй посмотрел на лицо Цзян Эр, черты которого уже истончились и стали размытыми. Губы его плотно сжались. Вина, досада, обида, гнев... накатывали одно за другим. Он глубоко вздохнул и только собрался заговорить, как сзади внезапно раздался голос:

— Отпустите его.

Ань Цинъюй опешил и обернулся. Сквозь пелену мелкого дождя неторопливо приближались две фигуры в тёмно-красных плащах.

Линь Цие прошёл мимо Ань Цинъюя и направился прямо к богам Великой Ся и Пределам человечества, стоявшим перед Южными Небесными вратами. Лицо его было совершенно спокойным.

— Линь Цие, ты должен понимать... — не успела договорить Си Ванму, как твёрдый, словно удар клинка, голос Линь Цие прозвучал вновь:

— Я не понимаю.

Линь Цие остановился перед ними. Влажные пряди волос спадали на лоб, но спокойный взор не дрогнул, окинув каждого из стоящих перед ним:

— Я знаю лишь то, что Ань Цинъюй — мой заместитель командира, а погибшая Цзян Эр — боец моего отряда...

Боец «Ночного покрова» героически пала в битве с внешними богами, и я не понимаю: что плохого в том, чтобы вернуться на землю Великой Ся и проводить её в последний путь?

Си Ванму пристально посмотрела на Линь Цие и медленно произнесла:

— Нынешний Ань Цинъюй слишком опасен...

— Я пойду с ним, — Линь Цие выдержал паузу.

— И если за это время он хоть в чём-то выйдет из-под контроля... я, как командир «Ночного покрова», убью его своими руками.