Глава 1570. Хватит ждать

Линь Цие растерянно смотрел на бледное лицо Ань Цинъюя, не зная, какие найти слова для утешения.

Ань Цинъюй лишь обессиленно поднял разбитый чёрный гроб, развернулся и вышел из дворца. Его серый глаз не выражал ни малейших эмоций, но во втором, обычном глазу застыла невиданная прежде скорбь.

Ни Линь Цие, ни Нефритовый император, ни Си Ванму не окликнули его — они лишь молча смотрели, как он с чёрным гробом на руках уходит под дождь.

Снаружи дворца Гуанчэнцзы и Истинный владыка Тайъи, заметив уходящего Ань Цинъюя, оглянулись на Си Ванму. Та едва заметно кивнула им, и оба бессмертных тут же последовали за юношей.

Лишь когда силуэт Ань Цинъюя скрылся в пелене дождя, Си Ванму медленно заговорила:

— Жизнь той девушки уже не вернуть. Сейчас главный вопрос — сам Ань Цинъюй... Ты ведь наверняка это почувствовал?

Линь Цие смотрел вслед ушедшему, не говоря ни слова.

Ещё когда Линь Цие спасал Ань Цинъюя в Тумане, он заметил, что того пропитала невероятно густая лавкрафтовская аура. Это было не просто осквернение, а колоссальная мощь, исходящая из самых глубин его души — куда более сильная, чем у любых лавкрафтовских существ, которых Линь Цие встречал до сих пор.

Человеческое начало в Ань Цинъюе почти полностью угасло... Теперь он походил скорее на гуманоидное существо, сошедшее со страниц мифов Ктулху.

— Он по своей воле коснулся Врат истины, и тот глаз узрел сокрытую за ними «истину»... Знания из-за пределов этого мира слишком необъятны. Настолько, что способны полностью перекроить мысли и характер человека.

— И поэтому вы приставили к нему двоих золотых бессмертных? — Линь Цие обернулся к Нефритовому императору и Си Ванму. — Боитесь, что он предаст Великую Ся?

— Небесный двор обязан быть готовым к худшему исходу.

Нефритовый император произнёс это спокойно.

Линь Цие долго молчал, затем, не проронив больше ни слова, зашагал прочь из дворца.

Когда он уже выходил, навстречу ему вошли несколько человек. Линь Цие вскинул взгляд и слегка опешил.

Цзо Цин, Чжоу Пин, наставник Чэнь, Лу Увэй, Ван Мянь, отряд «Медиум»... Всё это время они искали Ань Цинъюя в Тумане, а услышав, что Небесный двор доставил его обратно, сразу же поспешили сюда.

— Цие, почему на тебе лица нет? — негромко спросил Чжоу Пин с чёрным футляром за спиной. — Что стряслось? Почему здесь только ты и Цао Юань? Где остальные?

Линь Цие посмотрел в полные тревоги глаза Чжоу Пина, но так и не нашёлся, что сказать, и лишь с горечью покачал головой:

— Простите...

Прибавив шагу, он скрылся за воротами дворца.

Цзо Цин проводил взглядом уходящую спину Линь Цие и, словно о чём-то догадавшись, повернулся к Нефритовому императору и Си Ванму:

— Дело в Ань Цинъюе?..

...

Мелкий моросящий дождь рассекал серое хмурое небо. Стоявший у дверей чертога Цао Юань, заметив вышедшего Линь Цие, пошёл рядом с ним, ни о чём не расспрашивая: разговор во дворце он только что отчётливо слышал, стоя у входа... как и Ань Цинъюй.

Они безмолвно шли по мощёной камнем дорожке сквозь туманную морось. Капли, срываясь с карнизов величественных чертогов, падали на тёмно-красные плащи и расплывались мокрыми пятнами.

Спустя какое-то время Линь Цие остановился.

Чуть поодаль, внизу у каменных ступеней, лежал полуразрушенный двор, где прямо перед разбитым чёрным гробом опустилась на колени одинокая фигура. С помощью хирургической нити и инструментов юноша крупица за крупицей сшивал перемешанные в чёрном гробу ошмётки плоти...

Дождевая вода стекала по чёрным волосам, промочив одежду насквозь. Он сидел спиной к Линь Цие и Цао Юаню, его лица не было видно, но правая рука со скальпелем била мелкой, неукротимой дрожью.

Его грудь тяжело вздымалась — он то и дело делал глубокие вдохи, пытаясь совладать с чувствами...

Глядя на это издали, Линь Цие почувствовал, как дрогнули его губы. Он медленно закрыл глаза и хрипло позвал:

— Цао Юань...

— Да.

— Я ведь ужасный командир, правда?

Цао Юань повернулся к нему и уже хотел что-то сказать, но Линь Цие продолжал:

— Цзялань спит, братец Крутой пропал, Толстяк ушёл из отряда, Цинъюя собираются запечатать, а теперь я не сумел уберечь даже Цзян Эр...

Быть может, если бы командиром «Ночного покрова» был кто-то другой, всё не закончилось бы так.

— Но ты ведь в этом не виноват, — покачал головой Цао Юань. — Ты сделал всё, что мог, и, быть может, таков был выбор самой судьбы... К тому же, будь командиром кто-то другой, «Ночного покрова» вообще бы не существовало.

Те, кем мы были раньше, собрались вместе только благодаря тебе, Линь Цие, разве не так?

Линь Цие смотрел на вымокший под дождём силуэт, не говоря ни слова.

...

— Меня зовут Цзян Эр. Цзян — как в реках и морях, Эр — как в озере Эрхай...

— ...

— ...Но таскать труп на поле боя — не к добру...

— ...

— ...Такая одежда в этой стране вроде бы очень популярна, вот я и захотела примерить... Если смотрится плохо, то на самом деле...

— ...

— ...Вечно ты слишком много думаешь. Я люблю тебя — разве этого мало?

— ...

— Я ещё когда только вступила на ранг «Клейн», уже думала об этом: не могу же я вечно быть обузой... Смотри, я ведь тоже молодец?!

— ...

Перед разбитым чёрным гробом Ань Цинъюй судорожно сморгнул. Его грудь тяжело вздымалась. Сорвав с переносицы покрытые каплями воды очки в чёрной оправе, он с силой отшвырнул их в сторону.

Щёлк —

Очки в чёрной оправе ударились о камень; линзы покрылись трещинами и щербинами, и погнувшаяся оправа плюхнулась в лужу.

Он рукавом вытер влажные уголки глаз и покрасневшим, растерянным взглядом уставился на кровавое месиво в чёрном гробу, тихо пробормотав:

— Цзян Эр... Кажется, я... плохо тебя вижу...

— Цинъюй, — полупрозрачная фигура в белом платье тихо подплыла к нему. — Не надо так... Давай вернёмся, ладно?

— Нет, я обязательно найду способ спасти тебя! Я не дам тебе умереть! — Ань Цинъюй отчаянно мотал головой. — Ты же говорила, что у нас ещё полно времени, что мы столько всего не сделали... Я ещё не сделал тебе предложение, не поехал с тобой домой, мы ведь даже не пожили счастливо вместе... Ты не можешь вот так умереть!

— Цинъюй...

— Подожди, дай мне сначала зашить твоё тело, а потом я придумаю что-нибудь ещё...

— Цинъюй! — крикнула Цзян Эр, и движения рук Ань Цинъюя разом замерли.

Цзян Эр поджала губы. Она развела руки и нежно обняла Ань Цинъюя:

— Моё время... на исходе. Я не хочу в свои последние мгновения смотреть, как ты бессмысленно пытаешься собрать воедино мой труп...

Ты и так заставлял меня ждать слишком долго. В эти последние мгновения... не заставляй меня ждать, ладно?

Зрачки Ань Цинъюя слегка сузились.

Он оцепенело смотрел на Цзян Эр: её призрачное тело таяло прямо на глазах, а во взгляде читалась немая мольба.

В помутневших глазах Ань Цинъюя наконец блеснул огонёк. Стиснув зубы, он рывком поднялся с земли, схватил Цзян Эр за бесплотную руку и бросился прочь со двора!