Глава 1545. Гитара и песня

— С чем помочь?

— Хочу цзяньбингоцзы.

— Цзяньбингоцзы? — опешила Цзян Эр, но всё же кивнула: — Ладно! Что-нибудь придумаю. Ты жди меня здесь, я мигом!

Голос Цзян Эр смолк в блютус-наушнике, а её призрачный силуэт нырнул под землю и улетел невесть в какую сторону.

Убедившись, что Цзян Эр удалилась, Ань Цинъюй покатил инвалидную коляску прямо к задним рядам толпы.

— Цао Юань! — окликнул он стоявших в толпе двоих.

Цао Юань, болтавший с Лу Мэнлэй, заметив его, удивлённо спросил:

— Ты почему один? А где Цзян Эр?

— Её пока здесь нет, — Ань Цинъюй глубоко вздохнул и серьёзно произнёс: — Мне нужна твоя помощь.

— Что ты задумал?

Ань Цинъюй неторопливо что-то объяснил. Глаза Лу Мэнлэй округлялись всё больше, рот сложился в букву «О», а на лице стоявшего рядом Цао Юаня тоже начала расползаться улыбка.

— Ну наконец-то до тебя дошло! — без малейших колебаний отозвался Цао Юань. — Не вопрос, беру это на себя.

— Вы... вы правда собираетесь это сделать? — неуверенно спросила Лу Мэнлэй.

— Да. Можешь подождать меня здесь.

— Ещё чего! Редко выпадает такое захватывающее дело, ни за что не пропущу! — решительно заявила Лу Мэнлэй и твёрдо сказала Ань Цинъюю: — Младший, не переживай, мы всё устроим!

Ань Цинъюй застенчиво улыбнулся, и вся троица быстро скрылась в толпе.

— Твои ребята, кажется, с каким-то таинственным видом пошли за кулисы, — издали заметив это, произнёс Чэнь Хань.

— Пускай идут. Будем считать это последним праздником...

— Последним праздником? — опешил Чэнь Хань и озадаченно посмотрел на Линь Цие. — В каком смысле?

— Когда эта ночь закончится, нам придётся уйти, — вздохнул Линь Цие. — Я... кажется, нашёл цель ми-го.

— Ты нашёл?! Где она?!

Линь Цие со сложным выражением лица смотрел в сторону, куда ушёл Ань Цинъюй. Он не ответил на вопрос, лишь покачал головой:

— Я пока не уверен... Надеюсь, это лишь моя мнительность...

...

— Цзяньбингоцзы, цзяньбингоцзы...

Паря возле уличного лотка у боковых ворот Шанцзинского университета, Цзян Эр слегка нахмурила аккуратные брови:

— Как же мне его купить?..

В конце концов, Цзян Эр была лишь призраком в виде электромагнитного поля. Она вполне могла тайком заставить мороженое вылететь из ларька, но как быть с цзяньбингоцзы, которое готовят свежим прямо на глазах? Не могла же она на глазах у торговца поднять блинчик в воздух и улететь с ним?

Поразмыслив и так и эдак, Цзян Эр мысленно попросила прощения и вселилась в студента, который в одиночестве выходил из ворот университета.

Воспользовавшись его телом, она подошла прямо к лотку. К несчастью, торговля в этот час шла полным ходом, так что пока подошла её очередь и цзяньбингоцзы приготовили, прошло почти полчаса.

«В такой час праздничный вечер первокурсников уже, наверное, подходит к концу?»

Цзян Эр вылетела из тела студента и, бережно неся горячий, исходящий паром цзяньбингоцзы, в тревоге помчалась обратно к концертной площадке.

Влетев на территорию кампуса и заметив, что над сценой всё ещё переливаются яркие огни, она поняла, что застала самый финал концерта. Девушка с облегчением выдохнула и принялась быстро высматривать Ань Цинъюя.

Но облетев весь зал, она нигде не увидела Ань Цинъюя.

Бесчисленные студенты восторженно размахивали светящимися палочками, бурно приветствуя гвоздь программы. Однако Цзян Эр было совсем не до выступлений: всё её внимание занимали поиски Ань Цинъюя. Обыскав окрестности сцены и снова никого не найдя, она забеспокоилась ещё сильнее.

Тем временем на сцене завершился последний номер программы. Четверо ведущих в нарядных костюмах вышли на середину и начали произносить заключительные поздравления.

Цзян Эр, так и не найдя Ань Цинъюя, места себе не находила от беспокойства. Она тут же включила коммуникатор и с помощью своих способностей попыталась связаться с остальными. Но ни Ань Цинъюй, ни Цао Юань, ни Ли Ифэй, судя по всему, её не слышали. Лишь Линь Цие неторопливо ответил на вызов:

— Цие?! Цинъюй пропал! — взволнованно воскликнула Цзян Эр.

— Знаю, знаю... — в голосе Линь Цие не было ни капли тревоги, скорее даже слышалась лёгкая усмешка. — Ты только не переживай... А лучше повернись и взгляни на сцену.

Цзян Эр опешила и тут же повернулась к сцене.

— ...И на этой ноте мы желаем всем первокурсникам две тысячи двадцать пятого года прекрасной жизн...

Щёлк!..

Ведущие ещё не успели договорить, как свет и звук на сцене разом вырубились. Внезапно погрузившаяся во мрак и мёртвую тишину сцена озадачила студентов, уже потянувшихся к выходу: все замерли и принялись удивлённо переговариваться, указывая на неё пальцами.

В следующее мгновение больше десятка софитов, закреплённых на опорных конструкциях позади сцены, вспыхнули разом. Ослепительные лучи скрестились в самом центре, и перед взорами изумлённых зрителей предстала фигура в инвалидной коляске.

При виде этой фигуры зрачки Цзян Эр слегка расширились, а в глазах отразилось неподдельное потрясение.

Это был интеллигентного вида парень в очках в чёрной оправе, сидевший под палящим светом прожекторов. На коленях он держал невесть откуда взявшуюся гитару, перед ним высился микрофон на стойке. Никакого скрывающего изъяны грима, никакой вычурной одежды — лишь неописуемая простота и искренность.

Он смотрел прямо на Цзян Эр в толпе, и на его лице блуждала мягкая улыбка — нежная и чуть застенчивая.

— Это праздничный сюрприз?

— Без понятия... В программке такого нет.

— Наверное, прощальная музыка?

— Но ведущие же даже фразу не закончили... Кстати, а куда они делись?

— А, я понял! Порядок номеров изменили! Смотри, в программке же есть сольное выступление под гитару? Его раньше не было, видать, перенесли в самый конец. Исполнитель — Ли Ифэй, это наверняка он!

— Класс, а мне как раз было мало! Качаем палочками!

— ...

Когда казалось, что вечер подошёл к концу, внезапный номер под гитару заставил глаза зрителей загореться. Студенты снова подняли отложенные было светящиеся палочки, решив сполна насладиться последними яркими минутами праздника.

В полутьме зрительного зала мерцающих огней и радостных криков становилось всё больше, пока они не слились в колышущееся море света. Но взгляд Ань Цинъюя был прикован лишь к одной-единственной точке.

В этот миг для него не существовало тысяч зрителей, собравшихся на праздничный вечер первокурсников. Была только девушка в белом платье, державшая горячий, исходящий паром цзяньбингоцзы — девушка, пришедшая ради него.

В его взгляде читалась безграничная нежность.

Он должен был признать: до сих пор он был слишком осторожным, чересчур осмотрительным. Он берёг их чувства как драгоценность, забыв, что настоящая любовь и должна быть безрассудной и пламенной.

Чувства Цзян Эр к нему Ань Цинъюй ощущал бесчисленное множество раз, но сам почти ничем на это не отвечал... Пусть его раны ещё не зажили, пусть их будущее оставалось туманным, но на этот раз, в университетском кампусе, пропитанном юностью и страстью, он хотел хоть раз набраться смелости.

И сделать всё так, как нравилось ей.

— Ты говорила, что тебе нравятся парни, которые умеют петь, — склонившись к микрофону, с мягкой улыбкой неторопливо произнёс Ань Цинъюй.

— Какое совпадение...

— Впрочем, научиться играть на гитаре и петь для меня, кажется... совсем не сложно?