Глава 1544. Невнимание

— Хм?

Цао Юань взглянул на выходящую на сцену группу джазовых танцоров и в недоумении приподнял бровь.

— Что такое? — спросила Лу Мэнлэй. На ней было нежно-сиреневое длинное платье, и она держала его под руку.

— Странно. Сейчас вроде бы должно было быть сольное выступление моего друга... Почему его пропустили и сразу перешли к джазовым танцам?

— Может, в программке ошибка?

— Не знаю... Может, поменяли местами. — Цао Юань пожал плечами и отвёл взгляд от сцены.

Лу Мэнлэй моргнула и сама завела разговор:

— Кстати, младшекурсник Цао Юань, тебе нравятся джазовые танцы?

— Мне? Да не особо.

— Я тоже их не очень люблю... Слишком уж утончённо, слишком нежно, в них нет той яростной мощи, что в Пути меча. — Лу Мэнлэй взглянула на Цао Юаня и не удержалась: — Вот если бы вместо этого номера устроили настоящую схватку стенка на стенку с боевым оружием в руках, было бы куда зрелищнее!

— ...Такой номер вряд ли пропустила бы цензура.

— Кстати говоря, младшекурсник Цао Юань, почему ты всё время отказываешься брать бамбуковый меч? — с недоумением спросила Лу Мэнлэй. — Даже во время спаррингов со мной ты берёшь только ветку...

— Я не люблю пользоваться мечом. Или клинком.

— Но когда ты сражался раньше, ты ведь наверняка дрался не веткой?

Цао Юань не нашёлся что ответить.

— Я понимаю, может, ты боишься уязвить моё самолюбие своей настоящей силой... Но всё в порядке, честно! Обещаю, я никому не расскажу. В следующий раз найдём место, где будем только мы вдвоём, и ты покажешь мне бамбуковым мечом своё истинное мастерство, договорились?

— Ну... — замялся Цао Юань.

— Если покажешь мне свою настоящую силу, я... я исполню любую твою просьбу, — Лу Мэнлэй слегка прикусила губу, её щёки порозовели.

— Просьбу? Какую же?

— Какую угодно, — добавила Лу Мэнлэй. — Но только... ничего чересчур...

— А как определить, что чересчур?

— Ну... ну... ой, всё, решать в любом случае мне!

Глядя в полные ожидания глаза Лу Мэнлэй, Цао Юань тихо усмехнулся:

— Ладно, договорились.

Услышав это, Лу Мэнлэй радостно вскрикнула. В этот момент вдалеке ей помахали рукой несколько девушек.

— Мои подруги тоже пришли на вечер!.. Младшекурсник, подожди меня немного, я сбегаю поздороваться с ними.

— Хорошо.

Семеня быстрыми шажками, Лу Мэнлэй подбежала к тем девушкам. Они сбились в кружок и о чём-то зашептались, после чего несколько многозначительных взглядов издали упали на Цао Юаня — в них читалось явное любопытство.

Уголок рта Цао Юаня слегка дёрнулся. Он вздохнул и молча направился к первым рядам толпы.

Краем глаза заметив фигуру в инвалидном кресле, он подошёл и похлопал его по плечу.

— Цинъюй, ты видел Ли Ифэя?

— Видел. Он сходил за кулисы, а потом убежал, — с беспомощной улыбкой ответил Ань Цинъюй. — Полагаю, сегодня вечером мы уже не увидим его блистательного выступления...

Ань Цинъюй взглянул на Цао Юаня, и уголок его рта слегка приподнялся:

— А у вас с той девушкой всё быстро развивается.

— Ты всё видел?

— Вы стояли так близко от меня, что не заметить было трудно.

Цао Юань усмехнулся и не стал отпираться:

— Она в моём вкусе, да и характер отличный. Я уже близок к полному счастью.

— ...Ты правда всё обдумал?

Цао Юань посмотрел на Ань Цинъюя, явно не понимая:

— Обдумал что?

— Мы не сможем оставаться здесь вечно. Когда мы вернёмся в тот мир, которому принадлежим, вы больше не сможете видеться.

— Больше не сможем видеться? Да не преувеличивай, — покачал головой Цао Юань. — Даже уходя на задания в Туман, мы возвращаемся через месяц-другой. В редкие свободные дни я всегда смогу навещать её. Даже если миссий будет невпроворот, раз в год мы уж точно увидимся.

— Раз в год... не слишком ли мало?

— Столько пограничников и оперативников наркоконтроля годами не могут вернуться домой и повидать родных! Если любовь настоящая, то и раза в год достаточно.

— А если ты погибнешь там, снаружи?

— ...Ты не мог бы пожелать мне хоть чего-то хорошего?

— Я лишь говорю: «если вдруг».

— Если вдруг погибну, я позабочусь, чтобы ей сообщили. Не стану заставлять её ждать. — Ответив, Цао Юань со сложным выражением лица посмотрел на Ань Цинъюя: — Слушай, Цинъюй, ты не слишком ли пессимистичен?

— Это не пессимизм. Просто прямо сейчас мы не в состоянии дать им счастливое будущее, разве нет?

— Чувства — это не война, здесь не нужен до мелочей выверенный расчёт. Ты просто слишком много думаешь и сам же от этого страдаешь, — Цао Юань похлопал Ань Цинъюя по плечу. Точно такие же слова несколько дней назад Ань Цинъюю говорил и Линь Цие.

— Взгляни на ту же Цзян Эр: если любит тебя — значит, любит. Она отдаёт тебе всю себя — разве она хоть раз так много раздумывала?

А теперь взгляни на себя... Она столько для тебя сделала, а ты? Ответил ли ты ей хоть раз взаимностью? В обычные дни ты либо вскрываешь тела, либо корпишь над исследованиями — когда ты вообще уделял внимание ей? Дал ли ты ей хоть однажды почувствовать, как сильно ты её любишь?

Чувства должны быть взаимными! Даже прямолинейный Цие — и тот это понимает, так почему же до тебя никак не дойдёт?

Шквал вопросов Цао Юаня заставил Ань Цинъюя онеметь. Он сидел в инвалидном кресле, неподвижно и потерянно глядя перед собой.

Видя это, Цао Юань беспомощно вздохнул. Он ощутимо похлопал Ань Цинъюя по плечу:

— Я пошёл. А ты посиди и хорошенько подумай.

Цао Юань протиснулся сквозь толпу и вернулся на прежнее место. Лу Мэнлэй уже попрощалась с подругами и снова встала рядом с ним.

— Цинъюй, смотри! Я тайком купила тебе мороженое! — пока Ань Цинъюй пребывал в глубокой задумчивости, белая фигурка с трёхцветным рожком мороженого бесшумно вынырнула из-под земли, и в его наушнике зазвучал её звонкий смех:

— Я заглянула в лавку, с помощью контроля стащила одно, а на полке оставила хозяину десять юаней. Я летела с ним всю дорогу, и никто меня не заметил! Здорово, правда?!

Ань Цинъюй растерянно принял мороженое. Он не мог видеть Цзян Эр, прятавшуюся под землёй, но через наушник слышал в её голосе чистую, искреннюю улыбку.

— Здорово... — со сложным чувством чуть кивнул он.

— Что с тобой? Что-то на душе?

Ань Цинъюй промолчал. В душе у него смешались самые разные чувства.

Слова Линь Цие, а следом и Цао Юаня открыли ему глаза, заставив наконец по-настоящему осознать собственную ошибку. Они с Цзян Эр были вместе уже долго, но за всё это долгое время почти всегда лишь Цзян Эр заботилась о нём.

Вскрывал ли он тела, проводил ли исследования, был ли ранен, лежал ли без сознания, переживал ли самые тёмные времена... Цзян Эр неизменно оставалась рядом. В её мире словно бы не существовало никого, кроме Ань Цинъюя.

А сам он почти никогда ничего не делал для неё... Быть может, всё потому, что он слишком привык к её присутствию.

А когда привыкаешь — перестаёшь замечать.

Ань Цинъюй устремил взор на сцену, приковывавшую бесчисленные взгляды. В его глазах мелькнул огонёк:

— Цзян Эр, ты не могла бы мне помочь?