Глава 1546. Возвращение ми-го

«Словно

в сером небе моросящий дождь.

То пойдет, то стихнет,

и неслышно землю напитает…»

Стоило Ань Цинъюю чисто запеть а капелла, как темный светодиодный экран за его спиной внезапно озарился: кружащиеся опавшие листья стали живым фоном, украсившим его пение.

Мелодичный аккомпанемент, рожденный аккордами под пальцами Ань Цинъюя, обратился в нежную, живую песню, разлившуюся по всем уголкам площадки. Разноцветные лучи софитов окрасили ночь в сияющие тона цветного стекла, и под непрекращающиеся восторженные возгласы атмосфера на концерте накалилась до предела!

Всего за одну ночь Ань Цинъюй из полнейшего новичка, почти никогда не державшего в руках инструмента, превратился в гитариста, ничуть не уступающего Ли Ифэю. К тому же, в отличие от низкого, зычного голоса Ли Ифэя, его тембр звучал мягче и проникновеннее — для этой песни он подходил даже лучше.

Цзян Эр застыла позади толпы. Стоящий в лучах прожекторов силуэт, приковавший к себе все взгляды, наложился на образ застенчивого, мягкого Ань Цинъюя из её памяти, и на миг на неё нахлынуло странное чувство нереальности происходящего.

— Характер у Цинъюя скромный и скрытный. Оказаться у всех на виду, привлекая всеобщее внимание, — раньше он ни за что бы так не поступил, — с улыбкой произнес подошедший Линь Цие.

— На то, чтобы вообще подняться на сцену, ему потребовалась огромная решимость... И эту песню он поет только для тебя. Цзян Эр, это ты изменила его.

Линь Цие говорил чистую правду. Он не мог даже вообразить, сколько смелости понадобилось замкнутому юноше, когда-то прятавшемуся в канализации и препарировавшему трупы в полном одиночестве, чтобы теперь выйти в слепящий свет прожекторов на глазах у всех... Для Ань Цинъюя это вряд ли было легче, чем в одиночку сразить главного бога.

То, что он решился на этот шаг, превзошло любые ожидания... Но вместе с тем он воспользовался случаем, чтобы здесь, в университетском городке, открыть Цзян Эр свои чувства и показать свою решимость.

Цзян Эр слегка поджала губы. Она не отрываясь смотрела на Ань Цинъюя на сцене, и в её глазах сияли небывалая радость и трепет.

— Я знаю, — тихо отозвалась Цзян Эр. — Даже если бы он этого не сделал, я бы всё равно знала, что у него на сердце...

Она запнулась, и на лице её расцвела лучезарная улыбка:

— Но видеть его там... Я правда очень счастлива.

Линь Цие отвел взгляд от Цзян Эр и посмотрел на Ань Цинъюя. После долгого молчания он беспомощно вздохнул:

— Этот монстр Ань Цинъюй... освоить инструмент за одну ночь до такого уровня... Мне прямо неловко за себя становится...

...

«Прости, что я влюблен без памяти,

случайно брошу на тебя лишь взгляд —

и посреди стометровки замру…»

За кулисами Лу Мэнлэй стояла у пульта управления. Одной рукой она прижимала к уху наушник, а другой сосредоточенно настраивала аппаратуру.

— Ты еще и сценическим пультом управлять умеешь? — с удивлением спросил стоявший рядом Цао Юань.

— Немного, на самом базовом уровне... включить музыку, отрегулировать звук, — улыбнулась Лу Мэнлэй. — На репетиции аккомпанемент, фоновую анимацию и световые эффекты для этой песни уже настроили, мне остается только вовремя всё запускать.

— Вот как.

— Кстати... может, развяжешь их? А то у них уж очень испуганный вид, — Лу Мэнлэй указала в угол, где сидели связанные веревкой работники сцены.

Привязанные к ножке стола сотрудники с заклеенными скотчем ртами могли лишь беспомощно наблюдать за тем, как Цао Юань и Лу Мэнлэй хозяйничают за пультом, и время от времени жалобно мычать.

Цао Юань прикинул, что песня Ань Цинъюя на сцене уже подходит к концу, и снял с их ртов скотч: музыка снаружи гремела так громко, что кричи они хоть во всё горло, никто бы всё равно ничего не услышал.

— Да кто вы вообще такие?! Как вы посмели ворваться в...

— Заткнитесь! — свирепо зыркнул на них Цао Юань.

— ...

Устрашенные его свирепым видом, студенты мгновенно прикусили языки, боясь, как бы этот человек с физиономией матерого террориста не выхватил пистолет и не разнес им головы.

— Зарубите себе на носу: сегодня вы ничего не видели, а за пультом сидели сами, ясно? — зловеще усмехнулся Цао Юань. — Если кто вякнет — лично пасть порву!

Привыкшим с детства ходить в примерных отличниках ребятам еще ни разу в жизни не доводилось попадать в подобные передряги. Стоило Цао Юаню припугнуть их, как они, перепуганные до смерти, принялись остервенело кивать.

Цао Юань поднялся, подошел к Лу Мэнлэй и, глядя, как сосредоточенно она управляет сценой, тяжело вздохнул:

— Прости, что втянул тебя в это.

— Ничего страшного. Такое только в сериалах увидишь, я и сама впервые с подобным сталкиваюсь — грех было упускать случай, — усмехнулась Лу Мэнлэй. — К тому же я со дня на день выпускаюсь, так что даже если раскроют, ничего со мной не будет.

Цао Юань кивнул и сквозь прозрачное окно шатра посмотрел на сцену, где выступал Ань Цинъюй.

...

Когда отзвучал финальный аккорд, музыка на сцене постепенно стихла, и под восторженные крики зрителей, размахивающих светящимися палочками, праздничный вечер подошел к концу.

Студенты мало-помалу начали расходиться, софиты погасли, и в сгустившемся полумраке Ань Цинъюй опустил гитару, с облегчением выдохнув.

Его спина почти вся промокла от пота.

Сейчас он мог бы даже под подавляющей аурой главного бога и бровью не повести, но в подобной обстановке почувствовал себя совершенно беспомощным.

И всё же это выступление помогло ему сбросить тяжесть с души перед Цзян Эр; он ощутил небывалую легкость. Вращая колеса инвалидного кресла, юноша выехал на свободное место неподалеку от площадки. Призрачная Цзян Эр уже летела навстречу и, распахнув объятия, прильнула к нему.

Цзян Эр парила перед Ань Цинъюем, её глаза сияли от восторга и волнения. Ань Цинъюй улыбнулся:

— Ну как, понравилось?

— Угу, — горячо закивала Цзян Эр. — Ты спел куда лучше Ли Ифэя.

Улыбка на губах Ань Цинъюя стала еще шире.

— Отлично спел, — с улыбкой произнес Линь Цие, подходя вместе с Чэнь Ханем.

Ань Цинъюй смущенно усмехнулся и уже собирался что-то сказать, как вдруг всё его тело сотрясла резкая судорога!

Раздирающая боль пронзила голову. Лицо Ань Цинъюя мгновенно побелело, он мучительно схватился за голову и скорчился в инвалидном кресле!

Бум-м-м!..

Глухой раскат отозвался в ночном небе. Линь Цие словно что-то почуял, и лицо его резко переменилось!

— Да как такое возможно?! — Линь Цие резко повернул голову в одну сторону, пораженно воскликнув.

— Что случилось? — недоуменно спросил Чэнь Хань.

— Прошло ведь всего два дня... Почему они явились так быстро?!