Глава 1502. Ань Цинъюй без сознания

— Цинъюй?!

Увидев знакомую фигуру на больничной койке, Линь Цие переменился в лице.

Ань Цинъюй лежал на койке: бледный, с плотно закрытыми глазами, словно погружённый в сон. Линь Цие вошёл с немалым шумом, однако это ни на йоту его не потревожило.

На стоявшем у кровати чёрном гробу сидела Цзян Эр в длинном белом платье, чуть поджав губы.

Ощутив, что жизненные показатели Ань Цинъюя в норме, Линь Цие с облегчением перевёл дух и тут же спросил:

— Что случилось с Цинъюем?

— Он...

— Его душа повреждена, — раздался голос. Линь Цие повернул голову и увидел даоса, неизвестно когда появившегося в дверях.

— Небесный Достопочтенный? — опешил Линь Цие. — Как вы здесь оказались?

— Если говорить начистоту, в этом есть и вина бедного даоса.

Изначальный Небесный Достопочтенный вздохнул, неспешно вошёл в комнату и поведал обо всём случившемся.

— Вы хотите сказать, что Цинъюй, пытаясь отыскать нас, слушал шёпот лавкрафтовских богов? — Линь Цие замер в оцепенении, а затем его словно осенило: — Значит, когда вы говорили, что нас спас кто-то другой, вы имели в виду Цинъюя?

— Верно, — слегка кивнул Изначальный Небесный Достопочтенный. — Не будь его, бедный даос не сумел бы вызволить вас из разлома времени и пространства... Случись такое, нашу Великую Ся, боюсь, уже постигло бы неисчислимое бедствие.

Линь Цие и подумать не мог, что пространственно-временные координаты, которые не сумел определить даже Небесный Достопочтенный, разгадал Ань Цинъюй... Он уже ясно представлял, какую цену тому пришлось заплатить ради их спасения.

— Неужели даже вы бессильны исцелить рану его души?

— Будь это обычная рана души, в Небесном дворе нашлось бы несколько целебных пилюль... Бедный даос уже испробовал их, но его душа особенная, и эти снадобья не возымели действия.

— Особенная? — Линь Цие вспомнил недавний разговор с Цзо Цином: тот говорил, что Ань Цинъюй — грядущий кошмар этого мира. Неужели это как-то связано с особенностью его души?

— Значит, он уже никогда не очнётся?

— Не совсем так. Внешняя сила не способна залечить рану его души, но он сам вполне может справиться... Словом, очнётся ли он, зависит лишь от него самого, посторонним здесь не вмешаться, — помедлив, произнёс Изначальный Небесный Достопочтенный. — Впрочем, даже если он очнётся, повреждение души может повлечь за собой последствия. Вам следует быть к этому готовыми.

Линь Цие застыл на месте, не отрывая взгляда от погружённого в беспамятство Ань Цинъюя, словно каменное изваяние.

— Мой личный совет: заберите его отсюда и отвезите туда, где ему всё знакомо, — негромко произнёс Шао Пингэ. — Раз уж ключ к пробуждению кроется в нём самом, возможно, действеннее будет отталкиваться от воспоминаний.

— Застава Чэньнань только что пережила войну, здешняя гнетущая обстановка совсем не способствует его выздоровлению.

Прежде Ань Цинъюя оставили здесь лишь потому, что Линь Цие ещё не вернулся. Теперь же, когда все собрались вместе, а большая часть защитников заставы Чэньнань отправилась на отдых, покинуть это место действительно было лучшим решением.

Линь Цие пришёл в себя и быстро кивнул:

— Я всё понял. Сейчас же подготовлю самолёт и увезу его.

Будучи особым отрядом, «Ночной покров» имел собственный самолёт. Линь Цие сделал один звонок, и вскоре борт приземлился на военном аэродроме заставы Чэньнань, ожидая их прибытия.

Линь Цие отсоединил датчики приборов, закреплённые на теле Ань Цинъюя. Они предназначались для наблюдения за жизненными показателями, однако Линь Цие в них не нуждался: восприятие с помощью духовной силы служило лучшим диагностическим средством.

— Лао Цао, найди какую-нибудь одежду накинуть на Цинъюя, а я понесу его.

Линь Цие поднял бесчувственного Ань Цинъюя с койки и взвалил себе на спину. Цао Юань принёс из соседней комнаты плотную армейскую шинель, набросил её на товарища, затем взвалил на спину стоявший у кровати чёрный гроб, и вдвоём они поспешно вышли.

Когда Линь Цие и Цао Юань устроили Ань Цинъюя на борту, пилот обернулся и спросил:

— Командир Линь, куда летим?

Цао Юань и Цзян Эр тоже устремили на него взгляды. Поразмыслив мгновение, Линь Цие негромко произнёс:

— В Шанцзин.

...

Небесный двор.

Ван Мянь миновал пустые врата чертога. У высокой печи для пилюль стоял знакомый силуэт даоса. Из-под печи вырывалось яркое пламя, а по всему залу струился тонкий аромат снадобий.

— Небесный Достопочтенный, — с почтением обратился Ван Мянь.

Небесный Достопочтенный Линбао обернулся, указал на источающую благоухание печь и сказал:

— Бедный даос уже принялся выплавлять для тебя снадобье, однако ему ещё предстоит томиться в печи сорок девять дней. Если не случится ничего непредвиденного, эта готовая пилюля сможет продлить твою жизнь ещё на несколько лет.

Договорив, Небесный Достопочтенный Линбао шагнул к нему, достал из рукава лазурную пилюлю и вложил ему в ладонь.

— А это «пилюля утоления боли» из алхимических покоев. Она способна облегчить муки растворения в Дао. Без неё даже лишние годы жизни стали бы лишь ненужной пыткой.

Ван Мянь вдохнул тонкий аромат пилюли, и во взгляде его отразилась признательность:

— Благодарю вас, Небесный Достопочтенный.

Небесный Достопочтенный Линбао с жалостью посмотрел на сгорбленное тело склонившегося перед ним Ван Мяня. Он протянул руку, поддерживая его, и с беспомощной усмешкой произнёс:

— Перед бедным даосом незачем чиниться. Глядя на твой почтенный возраст со стороны, ещё решат, будто бедный даос обижает стариков...

— Небесный Достопочтенный шутит, — Ван Мянь помолчал и всё же спросил: — Небесный Достопочтенный призвал меня не только ради этого?

— Да.

Лицо Небесного Достопочтенного Линбао стало серьёзным:

— Скажи мне, когда ты собираешься спасать отряд «Маска»?

Ван Мянь прикинул в уме:

— С момента гибели «Маски» прошёл уже год... Оставшегося у меня срока жизни должно хватить, чтобы повернуть время вспять, вернуться в тот миг и спасти их от закона мироздания в рыбацкой деревне. Я намерен отправиться немедленно.

— И как же ты собираешься спасти их, повернув время вспять?

— Разумеется, стереть ради них этот закон времени... — проговорил Ван Мянь и на полуслове осёкся, будто что-то осознав. Он нахмурился и погрузился в раздумья.

В то время «Маска» погибла в рыбацкой деревне именно под действием того закона времени. Теперь Ван Мянь уже стал богом, и стереть этот закон времени для него не составляло никакого труда. Однако загвоздка заключалась в том, что такой шаг вызовет целую цепочку последствий.

Пусть «Хронобунтарь» и позволял Ван Мяню игнорировать пространственно-временные парадоксы, эта защита действовала лишь на него самого. Если стереть тот закон мироздания, отряд «Маска» действительно удастся спасти, но тогда «Ночной покров» не отправится в рыбацкую деревню, Линь Цие не ступит на Равнину Высокого Неба... И осквернённое алой луной японское божественное царство по-прежнему останется в мире, став смертельной угрозой для Великой Ся.

Заметив выражение лица Ван Мяня, Небесный Достопочтенный Линбао понял, что тот догадался сам, и неспешно произнёс:

— «Хронобунтарь» способен изменить историю, но взамен требует принять на себя силу кармы, порождённую сдвигом временной линии. Если ты спасёшь «Маску» подобным образом, чудовищная сила кармы не только резко сократит остаток твоих дней, но и поставит под удар саму Великую Ся...