Глава 1490. Старость и немощь

Олимп.

— Почему владыка верховный бог всё ещё не вернулся?..

Перед покрытым трещинами золотым священным троном собрались многочисленные главные боги Олимпа, вглядываясь в далекую морскую гладь.

Внезапное возвращение Кроноса застало всех врасплох. Силу прежнего верховного бога прекрасно знали все, и раз Зевс разгневал его, то вряд ли мог рассчитывать на благополучный исход. Боги уже начали размышлять, как вести себя, когда прежний верховный бог вновь возьмет бразды правления Олимпом в свои руки.

Но странно было то, что с момента их ухода с горы Олимп прошли почти целые сутки. Даже если Зевс не на жизнь, а на смерть схватился с Кроносом, хоть один из них уже должен был вернуться?

— Закон времени исчез?! — бог моря Посейдон поднял взгляд к небу, словно ощутив перемены, и на его лице отразилось неподдельное изумление. — Прежний верховный бог погиб?! Как такое возможно?!

Все присутствовавшие главные боги одновременно ощутили искажение закона времени и были потрясены до глубины души.

Зевс действительно убил Кроноса? Как ему это удалось?!

Сы Сяонань, замаскированная под младшего бога, стояла на самом краю толпы богов, нахмурив брови.

Она полагала, что возвращение Кроноса вернет Олимп в привычное русло, но никак не могла предвидеть, что бог времени падет... Одному Зевсу это определенно было не под силу. Неужели вмешались божества Ктулху?

Осознав, что Кронос погиб, весь Олимп погрузился в смятение. И как раз в этот момент какая-то фигура, шатаясь, опустилась с неба и предстала перед богами.

То был седой старик с обнаженным торсом. Его тело походило на увядший, сморщенный зимний лист — тощее и изможденное, сплошь покрытое старческими пятнами. Черты лица так сморщились, будто он вот-вот сойдет в могилу.

Увидев незнакомца, боги разом застыли. Кто-то долго вглядывался в старческое лицо и наконец потрясенно выдохнул:

— Владыка верховный бог?!!

Боги оцепенели от ужаса!

Этот ссохшийся, дряхлый старик перед ними — неужели это Зевс?!

Прежний Зевс хотя внешне и выглядел старцем, по меркам долгой божественной жизни всё еще пребывал в расцвете сил, о чем без труда свидетельствовали его крепкие мышцы и высокий, могучий стан...

Но теперь он предстал в столь жалком виде?!

Ведь он покинул Олимп всего день назад, так почему же в один миг стал выглядеть на сотни лет старше самого Кроноса?

— Кхе-кхе-кхе... — дряхлый Зевс надсадно закашлялся. По спине струилась кровь, и лишь теперь боги заметили, что со стороны спины, прямо напротив сердца, зияет черная кровоточащая рана, словно пробитая шестом; до самого сердца не достало считанных миллиметров.

Отголоски времени струились вокруг раны; мышцы там уже полностью омертвели от старости, и это увядание непрерывно расползалось во все стороны.

Эту рану нанес Кронос.

— Владыка верховный бог... вы в порядке? — нахмурившись, Посейдон шагнул вперед, чтобы поддержать его.

В мутных глазах Зевса вспыхнула ярость. Рукой, похожей на сухой сук, он оттолкнул руку Посейдона, а на сморщенном лице проступило знакомое упрямство:

— Прочь...

Посейдон шевельнул губами, но промолчал и покорно отступил назад.

Заметив это, Сы Сяонань блеснула глазами, тут же повернулась, принесла с края горной вершины прочную черную палку и с почтением подала ее Зевсу.

Зевс скосил на нее взгляд, принял черную палку и, опираясь на нее, точно на трость, шаг за шагом заковылял к золотому священному трону в центре вершины.

Боги Олимпа стояли по обе стороны, переглядываясь, но больше никто не посмел предложить помощь.

Зевсу понадобилось добрых полминуты, чтобы дотащиться до священного трона. Дрожа всем дряхлым телом, он опустился на покрытое трещинами сиденье и посмотрел сверху вниз на богов Олимпа; его грудь едва заметно вздымалась.

— Кронос... убит мной, — медленно проговорил Зевс. Эта короткая фраза заставила сердца богов содрогнуться.

— Отныне... я... продолжу править Олимпом... Есть ли... возражения?

Слабый, прерывистый голос Зевса эхом разносился по вершине. Хоть звучал он и негромко, каждый ясно почувствовал таящийся в нем леденящий холод.

— Мы во всём покорны воле владыки верховного бога!

Сы Сяонань первой выступила вперед и почтительно поклонилась.

Зевс слегка прищурился, и в глубине его глаз промелькнуло одобрение.

— Мы во всём покорны воле владыки верховного бога! — переглянувшись, один за другим подхватили остальные боги Олимпа.

Тощий верблюд всё равно крупнее коня. Пусть Зевс и дошел до такого состояния, он всё же оставался верховным богом. Кто мог знать, сколько сил еще теплится в этом полуразрушенном теле?

Даже если у кого-то из них и зародились мятежные мысли, никто не был столь глуп, чтобы выказать их сейчас. Они предпочтут медленно прощупывать границы дозволенного и лишь затем решать, как поступить дальше.

— Хорошо... — Зевс сузил глаза, и из его иссохшего тела вырвалась жажда крови. — Втайне соберите всех богов Олимпа... Приготовьтесь пойти за мной... и убить Брахму!

Брахма предал Зевса, и тот уже давно мечтал разорвать предателя на куски. А теперь, оказавшись в таком жалком виде, если не убить Брахму сейчас, пока еще остаются последние крохи сил, то, когда состояние ухудшится, весь Олимп рискует превратиться в «Храм Дэвов».

Если Брахма злых помыслов, вернувший себе былую мощь, увидит Зевса в таком виде, он непременно нападет на него и приберет Олимп к рукам — к гадалке не ходи!

— Слушаемся! — лица богов посуровели.

Взор Зевса скользнул по собравшимся и наконец остановился на младшем боге, чей облик приняла Сы Сяонань:

— Ты. С этого дня будешь неотлучно прислуживать мне.

— Слушаюсь!

В глазах Сы Сяонань мелькнул острый блеск, и она без промедления отозвалась.

С подобающей строгостью на лице она подошла к золотому священному трону Зевса, почтительно встала позади него и смотрела, как олимпийские боги расходятся, начиная подготовку к расправе над Брахмой... Будь это во внешнем мире, еще неизвестно, сумела бы кучка главных богов во главе с немощным Зевсом убить Брахму, но ведь здесь был Олимп!

На своей территории, если Зевс твердо решил не выпускать Брахму живым, тому попросту некуда было бежать.

Сы Сяонань молча наблюдала за суматохой греческих богов: на Олимп вот-вот должна была обрушиться кровавая буря.

...

Великая Ся.

Застава Чэньнань.

Ань Цинъюй прислонился к холодному металлическому столу. Глядя на целую стену, испещренную формулами и картами, он потер усталые глаза и беспомощно вздохнул.

За последние несколько дней он собрал всевозможные материалы, которые только могли хранить следы пространства и времени, и денно и нощно вел вычисления, но даже так не обнаружил ни единой зацепки... Крупиц сведений на этих вещах оказалось слишком мало, чтобы хоть как-то вычислить пространственно-временные координаты.

— Цинъюй, отдохни немного.

Цзян Эр парила возле стены, с искренним сочувствием глядя на него. Она слегка приподняла ладонь, и таз из нержавеющей стали с лежащим внутри горячим полотенцем сам собой взмыл в воздух и опустился возле Ань Цинъюя.

Ань Цинъюй взял горячее полотенце, прижал его к изможденному лицу и долго не отнимал, а затем медленно опустил руки. В его налитых кровью глазах читалась глубокая горечь.