Посеять раздор

— Еще не исцелился, — последовал все такой же краткий ответ.

— Вы залечиваете раны здесь уже несколько дней, и все еще не исцелились? — с деланным недовольством заговорил младший бог, под чьим обличьем скрывалась Сы Сяонань. — Господин верховный бог не слишком доволен тем, как продвигается ваше восстановление, и специально велел мне поторопить вас.

Услышав эти слова, Брахма слегка опустил свой покрытый трещинами лик Будды, и в узких щелках его глаз засквозил леденящий холод.

— Раны первоосновы... разве их так легко залечить? И он еще смеет быть недовольным?! — Жуткое божественное величие верховного бога хлынуло из тела Брахмы, заставив всю долину яростно содрогнуться. — Если бы он не нарушил договор первым, разве Великая Ся смогла бы уничтожить мой Храм Дэвов?! Как он смеет помыкать мной?!

Ощутив обрушившийся на него гнев верховного бога, младший бог с испугом на лице склонил голову и с горечью произнес:

— Я лишь передаю слова господина верховного бога, к чему вам срывать злость на мне?

Помолчав немного, он продолжил:

— Впрочем, господин верховный бог также сказал: перед тем как Храм Дэвов выступил против Великой Ся, он действительно обещал прийти на помощь, но ведь точного времени уговора не было... Господин верховный бог опасался, что союз двух божественных царств не гарантирует верной победы над Великой Ся, и потому, рискуя собой, в одиночку отправился к руинам Ктулху на поиски верного способа одолеть врага. В конце концов, он лишь хотел свести к минимуму потери обоих наших божественных царств.

Но господин верховный бог никак не ожидал, что к тому времени, как он подоспеет, Храм Дэвов уже будет уничтожен... Так что господин верховный бог вовсе не нарушал своего слова. Просто... просто...

Он помолчал немного, но все же договорил:

— Просто он... слишком переоценил ваш Храм Дэвов...

Услышав эту концовку, все четыре лика Будды Брахмы одновременно распахнули глаза, и долину затопил громоподобный гнев!!

Бурлящее божественное величие сдавило младшего бога со всех сторон, словно собираясь разорвать его на куски. Он притворно взвыл от боли, но краем глаза покосился на самую высокую горную вершину; во взгляде мелькнуло лукавство, а затем он яростно распахнул глаза и закричал Брахме:

— Брахма! Я почитал тебя как верховного бога Индии и потому относился к тебе с почтением! Но в конечном счете какое дело нашему Олимпу до гибели твоего Храма Дэвов?! Ты натерпелся от Изначального Небесного Достопочтенного, а теперь пришел срывать злость на Олимпе?! Ты правда думаешь, что мы позволим так с собой обращаться?!

Пока младший бог выкрикивал эти слова, мощная ветвь молнии вспорола небосвод и в то же мгновение перенеслась ей за спину!

Зевс холодно хмыкнул и ступил на вершину скалы. Тысячи молний низринулись с неба, разом осадив божественное величие верховного бога Брахмы. Лицо Зевса было темнее тучи.

— Ты смеешь поднимать руку на моих людей на моей земле? — глухо произнес Зевс.

— Зевс!.. — взъярился Брахма. Все восемь его рук медленно поднялись, изливая свирепую жажду убийства. — Ты первым нарушил договор, по твоей вине погиб Храм Дэвов, а теперь ты еще смеешь посылать слуг, чтобы оскорбить меня?!

Зевс сощурился и повернулся к своему подчиненному.

— Я вовсе не пытался оскорбить его! — побледнев, с испугом заговорил младший бог. — Я лишь по вашему приказу пришел справиться о его ранах... Он же, как и прежде, говорил с нескрываемой злобой. Я просто не выдержал и посмел сказать пару слов в вашу защиту...

Он коротко пересказал их разговор, слегка сгладив выражения, так что явного оскорбления в них действительно не осталось — за исключением фразы о том, что они «переоценили Храм Дэвов». И хотя в ней сквозила насмешка, самому Зевсу эти слова пришлись как нельзя более по душе.

С точки зрения Зевса, тот действительно лишь защищал его и Олимп.

С мрачным видом глядя на бурлящего божественной силой Брахму, Зевс хладнокровно поразмыслил несколько мгновений, подавил в сердце порыв убить его и заговорил как можно более невозмутимо:

— Мне все ясно, это просто недоразумение... Раз уж он позволил себе дерзость в твой адрес, я накажу его, когда вернемся. В конце концов, мы сейчас в одной лодке, и если рассоримся, никому от этого лучше не будет... Что скажешь?

Услышав это, грозный Брахма постепенно остыл. Теперь у него не было ни божественного царства, ни первоосновы; чтобы спастись от погони Небесных Достопочтенных Великой Ся, Олимп оставался для него лучшим прибежищем... Пока он не использует Зевса до конца, как бы сильно ни противилось его нутро, приходилось давить обиду глубоко в сердце.

Брахма долго хранил молчание, затем холодно покосился на младшего бога и, не проронив ни звука, растворился в клубящейся по долине пыли.

— Пойдем.

Увидев это, Зевс развернулся и зашагал к своей горной вершине.

Младший бог бросил пристальный взгляд туда, где исчез Брахма, и последовал за Зевсом.

— Господин верховный бог, Брахма по натуре мятежник и предатель, боюсь, он замыслил недоброе против вас... Неужели мы и дальше будем потакать ему? — не удержался от вопроса младший бог.

— Хм, бездомный пес, да и только, — холодно отозвался Зевс. — Если бы Олимпу не требовалось сдерживающее присутствие верховного бога, я бы давно собственноручно прикончил его. Подумать только, я из великодушия приютил его, а он оказался столь неблагодарен.

— Но, господин верховный бог... — призадумавшись, осторожно заметил младший бог. — Прежде он был нам нужен лишь потому, что одних только ваших с Люцифером сил не хватило бы, чтобы выстоять против союза двух Небесных Достопочтенных Великой Ся и Михаила. Но если теперь Михаил вернулся на Луну, то... действительно ли он нам все еще нужен?

Услышав это, Зевс приподнял бровь и принялся прикидывать в уме.

— В том, что ты говоришь... пожалуй, есть резон, — задумчиво произнес Зевс.

Пока Михаила нет, даже если двое Небесных Достопочтенных Великой Ся вместе ударят по Олимпу, они с Люцифером вполне уверены, что сумеют выстоять. И если рассудить здраво, присутствие Брахмы вовсе не кажется обязательным?

— Даже если так, убивать Брахму прямо сейчас чересчур рискованно... Подождем еще немного, понаблюдаем. Когда мы точно убедимся, что Михаил не сможет вернуться на Землю, тогда и разделаемся с Брахмой втайне — спешить некуда, — рассудил Зевс.

— Господин верховный бог, вы ведь и сами видели, какую ненависть к вам он затаил в душе. Пусть он и оказался втянут в войну с Великой Ся, но он, в конце концов, никак не запятнал себя связью с лавкрафтовскими богами. Если дело дойдет до решающей схватки, еще неизвестно, встанет ли он на нашу сторону против Великой Ся и Михаила...

А если его раны окончательно затянутся, он отвернется от нас и бесследно скроется, подобно Никте, — тогда мы не просто лишимся союзника, но и наживем тайного врага. Да и потом, если бы он просто покинул Олимп, это еще полбеды; куда хуже, если в самый разгар смертельной битвы он ударит нам в спину... — с глубокой тревогой заговорил младший бог.

Лицо Зевса становилось все мрачнее.

После речей младшего бога Зевс и впрямь подумал, что держать на Олимпе столь склонного к предательству и невероятно могущественного верховного бога чересчур рискованно... Его мысли лихорадочно заработали.

— Я еще подумаю над этим... — не стал рубить с плеча Зевс и погрузился в размышления.

Сы Сяонань не стала настаивать. Дело было сделано: семя сомнения уже глубоко укоренилось в сердце Зевса, и она не сомневалась, что содеянное ею окажет сильнейшее влияние на его решение.

Зевс вернулся на пик своей горы, где уже собрались многочисленные главные боги Олимпа, готовые начать сегодняшний совет богов.

Стоя перед золотым священным троном, Зевс только собирался взять слово, как краем глаза заметил, что от подножия горы, источая бушующий божественный гнев, медленно поднимается сгорбленная старческая фигура в черном...