Глава 1480. Опустевшая обитель

Линь Цие приоткрыл рот и хрипло произнёс:

— Понимаю...

Прежде Линь Цие этого не понимал, но теперь осознал до конца: возвращение Небесного Достопочтенного Линбао было неизбежно. Не говоря уже ни о чём другом, если бы не Небесный Достопочтенный Линбао, все они сейчас либо пали бы от Скипетра Всесущего Зевса, либо были бы навеки изгнаны на край пространства и времени, доживая остаток дней в мёртвом безмолвии.

Небесный Достопочтенный Линбао — надежда Великой Ся.

— Значит, в будущем... Толстяк Байли уже никогда не вернётся?

После долгого молчания Линь Цие всё же набрался смелости и задал вопрос, который волновал его больше всего.

Небесный Достопочтенный Линбао долго смотрел на Линь Цие, а затем произнёс:

— Будь то Толстяк Байли или Небесный Достопочтенный Линбао... всё это не более чем обличья. Все его воспоминания по-прежнему живы в памяти этого даоса, и в душе моей всегда есть уголок, принадлежащий Толстяку Байли.

Когда всё уляжется, почему бы этому даосу не прожить ещё одну жизнь в обличье Толстяка Байли?.. Что в этом дурного?

Небесный Достопочтенный Линбао пристально посмотрел в глаза Линь Цие, и в уголках его губ промелькнула едва заметная улыбка.

Линь Цие замер на месте.

— Что будет потом, решим потом, — покачал головой Небесный Достопочтенный Линбао, повернулся и зашагал дальше вглубь каменного массива Тёмного прабога.

Линь Цие глубоко вздохнул и зашагал следом; в душе у него шевельнулось странное, смешанное чувство.

На сердце не было тяжело: в конце концов, он ощущал, что в Небесном Достопочтенном Линбао всё ещё живёт частица Толстяка Байли, а значит, тот не исчез окончательно... Да и сам Небесный Достопочтенный Линбао сказал, что, когда всё закончится, Толстяк Байли, возможно, ещё сможет вернуться.

И пусть мысль о том, что великий Небесный Достопочтенный Линбао добровольно согласится вновь стать простодушным сынком богача, казалась не слишком правдоподобной, теперь хотя бы забрезжила надежда.

Пламя вокруг Небесного Достопочтенного Линбао мало-помалу разгоняло тьму каменного массива. Облачённый в даосское одеяние, он шёл вперёд, что-то высчитывая по пальцам: то поворачивал, то возвращался назад, то обходил очередную каменную глыбу по часовой стрелке восемь-девять раз кряду.

Линь Цие же послушно следовал за ним шаг в шаг, ни на йоту не сбиваясь с пути.

Со стороны могло показаться, будто оба они не в своём уме, но Линь Цие в этот миг думал лишь о том, что эпизоды из «Путешествия на Запад», чего доброго, и впрямь происходили наяву!

Так они шли среди исполинских камней около десяти с лишним минут, но Линь Цие до сих пор не видел края: громадные глыбы казались бесконечными и, как бы они ни петляли, неизменно высились вокруг.

Однако стоило Небесному Достопочтенному Линбао сделать шаг прямо внутрь одной из каменных глыб, как всё вокруг мгновенно преобразилось!

Частокол исполинских камней бесследно исчез, взор распахнулся настежь, а каменные плиты под ногами сменились мягкой почвой и травой, залитыми холодным лунным светом. Казалось, они перенеслись в бескрайнюю степь мира смертных.

Вдали посреди равнины безмолвно высилось голое дерево. Прямо над ним в ночном небе сияла яркая полная луна, словно лежавшая на сплетении ветвей и источавшая умиротворяющий свет.

Тёмная ночь, ясная луна, голое дерево, бескрайняя степь...

Картина эта напоминала древний свиток, дошедший из незапамятных времён. Линь Цие стоял в отдалении, охваченный чувством первозданной необъятности.

— Это место...

— Самое сердце каменного массива, бывшая обитель Тёмного прабога, — спокойно ответил Небесный Достопочтенный Линбао.

Линь Цие прищурился, глядя на голый ствол дерева и, казалось, что-то высматривая в лунном свете, а мгновение спустя с недоумением спросил:

— Значит, мы можем... встретить здесь самого Тёмного прабога?

— Невозможно, — покачал головой Небесный Достопочтенный Линбао. — Пусть когда-то здесь и находилось жилище Тёмного прабога, то было в незапамятные времена. Ныне эпоха прабогов канула в Лету, и Тёмный прабог наверняка давно исчез. Перед нами всего лишь опустевшая обитель Тёмного прабога.

Выражение лица Линь Цие сделалось странным. Поколебавшись мгновение, он указал рукой вдаль, под голое дерево:

— Тогда... чей это силуэт под деревом?

...

Олимп.

Сы Сяонань стояла на безлюдной горной вершине и, слегка прищурившись, смотрела вниз — на колоссальную тень, сокрытую в глубинах ущелья.

— Выставил Люцифера против серафима, руками Великой Ся уничтожил Храм Дэвов и затащил Брахму в свою авантюру... разом переманил на свою сторону двоих бойцов уровня верховного бога. Тонкий расчёт, Зевс, — тихо пробормотала она.

Хоть она и не видела битвы Михаила с Люцифером своими глазами, но была почти убеждена: Люцифер Михаилу не соперник. И всё же, пока здесь находятся трое верховных богов, даже Михаилу ничего не удастся сделать с Олимпом.

Кто бы мог подумать, что, пока в других божественных царствах ещё кипели ожесточённые битвы, Зевс втайне разыграл столь грандиозную партию, в мгновение ока обеспечив расколотому Олимпу столь могучую опору?

Но пока Сы Сяонань размышляла над этим, её словно что-то насторожило: она резко вскинула голову к небу.

Стоял ясный день, однако по призрачному диску луны, едва различимому на небосводе, вдруг странно пробежала золотая рябь. Она мелькнула лишь на миг, и, не приглядись она пристальнее, заметить её было бы невозможно. Но чудовищные колебания божественной силы, сокрытые в ней, не могли ускользнуть от восприятия уровня главного бога.

— Михаил вернулся на Луну? — Лицо Сы Сяонань сделалось ещё мрачнее. — Неужели и на Луне что-то стряслось?

Для Великой Ся это, без сомнения, было дурной вестью. Михаил, как величайшая боевая сила этого мира, противостоящая лавкрафтовскому пантеону, одним своим присутствием на Земле внушал страх Олимпу: даже опираясь на троих верховных богов, Зевс не посмел бы шелохнуться. Но если Михаил покинул Землю... это означало, что острая заноза, застрявшая в горле Зевса, исчезла.

Сейчас бо́льшая часть сил Великой Ся была изгнана Зевсом, а рубежи оберегали лишь двое Небесных Достопочтенных. Если Олимп и лавкрафтовские боги выступят прямо сейчас, положение Великой Ся станет крайне бедственным.

С помрачневшим лицом Сы Сяонань лихорадочно обдумывала положение. Вскоре в её глазах мелькнул решительный блеск; проведя рукой по лицу, она вновь приняла облик младшего бога Олимпа.

Она шагнула вперёд и легко спрыгнула со скалы, устремляясь прямо туда, где на дне ущелья клубилась исполинская тень.

В-у-у-ум!..

Будто почувствовав приближение Сы Сяонань, колоссальная тень медленно поднялась среди клубов пыли, явив очертания исполинской четырёхликой и восьмирукой статуи.

Один из ликов, весь испещрённый трещинами, повернулся к Сы Сяонань. На нём не читалось ни скорби, ни радости; прищуренные глаза бесстрастно взирали на неё сверху вниз, и тут же у неё над ухом раздался низкий голос:

— ...В чём дело?

Сы Сяонань помедлила мгновение, почтительно поклонилась и произнесла:

— Владыка Зевс велел мне узнать... как продвигается ваше восстановление?