Тост

— Эй, ты видела? Вон того, в плаще, который сидит у хого и без конца пьёт!

— Видела! Это правда он!

— Хоть и полноват... но если приглядеться, очень даже симпатичный.

— Ещё бы! Это же Толстяк Байли из отряда «Ночной покров»! Диаграмму Тайцзи Багуа, которая сегодня спасла столько людей, развернул именно он.

— Я тоже видела! Он так круто выглядел, когда стоял на диаграмме Тайцзи и призывал молнии!

— Эм-м... по мне, так нормально, но двое рядом с ним, кажется, ещё симпатичнее, особенно тот, что слева.

— Это командир «Ночного покрова» Линь Цие, а рядом — заместитель командира Ань Цинъюй. Говорят, у них обоих уже есть любимые.

— Какая жалость... А тот, что сидит к нам спиной?

— Тот не подойдёт, слишком уж свирепый. Не такой милый, как Толстяк Байли.

— Толстяк Байли, вроде бы, до сих пор один. Может, подойти чуть позже и попросить контакты?

— Неудобно как-то, нет?

— Да что тут такого? Война уже закончилась. Если не попытаться, они уедут отсюда, и мы потом, возможно, за всю жизнь их больше не увидим.

— Тогда... кто пойдёт?

— Камень, ножницы, бумага! Кто проиграет... нет, кто выиграет, тот и идёт!

— ...

Под щебетание медсестёр заспанная Мо Ли толкнула дверь своей комнаты.

Она стояла в коридоре, глядя на шумную площадь неподалёку, и, послушав немного, озадачилась — выражение её лица тут же стало странным.

— Камень, ножницы... бумага!!

После нескольких раундов игры одна из медсестёр с пылающими щеками сбежала по лестнице и со всех ног бросилась к силуэту на площади.

Оставшиеся медсёстры принялись шутливо толкаться; следом выбежали ещё две или три и, держась за руки, поспешили вдогонку.

Мо Ли стояла на месте, уголок её рта слегка дёрнулся. Она машинально хотела пойти следом... но взяла себя в руки и остановилась.

— Вот ведь негодник... а поклонниц у него немало, да? — пробормотала Мо Ли себе под нос с лёгкой досадой в голосе.

Поколебавшись немного, она словно на что-то решилась, резко повернулась, вошла в комнату и, прихватив полотенце с расчёской, торопливо направилась в ванную.

...

— Э... это... меня зовут Жуй Лянъин... Можно твой контакт?

Возле дымящегося хого девушка в белом с раскрасневшимися щеками тихо спросила, опустив голову.

Перед ней как вкопанный застыл Толстяк Байли.

Все остальные за столом точно так же остолбенели.

Линь Цие, Ань Цинъюй, Цао Юань и Цзян Эр молниеносно переглянулись, притворились невозмутимыми, закинули в рот по кусочку еды и дружно навострили уши.

Толстяк Байли приоткрыл рот и лишь спустя некоторое время выдавил:

— Ты... я... мы знакомы?

— Н-нет, — девушка стиснула зубы, достала из-за пазухи бумажку и сунула её прямо в руки Толстяку Байли. — Если не хочешь давать свой — ничего страшного... Это мой телефон, в Вичате номер тот же! Д-до свидания!

Щёки девушки стали красными как спелые яблоки; всучив записку, она тут же закрыла лицо руками и бросилась обратно.

— Кхм-кхм-кхм...

Линь Цие кашлянул пару раз и с выразительным лицом взглянул на Толстяка Байли:

— А ты пользуешься успехом.

Толстяк Байли: «...»

Держа записку в руках, он пребывал в некоторой растерянности, но после недолгих колебаний всё же сунул её в карман и пробормотал себе под нос:

— Чертовщина какая-то... Неужели под конец ко мне наконец-то привалила любовная удача?

— Девушка вроде славная, можно попробовать пообщаться, — весело рассмеялся Вэнь Цимо.

Хунъин посмотрела вслед уходящей девушке, внимательно оглядела Толстяка Байли, затем с минуту разглядывала Линь Цие, и меж её бровей залегло полное недоумение...

Не может такого быть!

Здесь сидит такой красавец, как наш Цие, почему эта девушка дала свои контакты только Толстяку Байли?!

— Цие... тебе тоже пора постараться, — подмигнул ему Вэнь Цимо. — Когда уже приведёшь девушку нам показаться?

Линь Цие немного помедлил, но всё же заговорил:

— У меня уже есть та, кого я люблю. Через некоторое время я приведу её к нам.

Услышав это, Хунъин тут же просияла взглядом и взволнованно спросила:

— Кто она?! Как её зовут?! Когда это произошло?! Как вы познакомились?!

— Её зовут Цзялань, мы знакомы уже довольно давно... Правда, сейчас с её телом возникли некоторые проблемы. — Линь Цие сделал паузу, отложил палочки и серьёзно произнёс: — Когда она очнётся, я приведу её к вам показаться... Я хочу на ней жениться.

Пф-ф-ф!..

Ань Цинъюй резко прыснул вином изо рта.

Сидевшие рядом Толстяк Байли, Цао Юань и остальные от потрясения одновременно разинули рты.

Цзян Эр, сидевшая на крышке гроба, не спеша покосилась на Ань Цинъюя с таким видом, словно говорила: «Ну вот, видишь? Я же была права!»

— Жениться? — Хунъин опешила и лишь спустя некоторое время пришла в себя: — Всё развивается настолько быстро?

— Не то чтобы прямо сейчас, пока это лишь мои мысли, да и всё зависит от неё.

Линь Цие улыбнулся.

Толстяк Байли смотрел на улыбку Линь Цие, и в голове у него почему-то вдруг возник образ Мо Ли...

Любовь Линь Цие вот-вот увенчается успехом, у Ань Цинъюя с Цзян Эр это тоже лишь вопрос времени... А что же он сам?

Под столом кулаки Толстяка Байли сжались, на сердце поднялась горечь. Он налил себе полный бокал вина, поднял его к Линь Цие и громко рассмеялся:

— Цие, тогда я заранее поздравляю тебя и сестру Лань со скорой свадьбой!

Услышав эти слова, Линь Цие со странным выражением лица всё же поднял свой бокал и чокнулся с ним:

— К чему поздравлять заранее? Если этот день действительно настанет, вы все будете стоять рядом со мной в роли шаферов.

— Это ведь на всякий случай! Вдруг меня тогда не окажется рядом? — покачал головой Толстяк Байли. — Пей давай, пей!

Он осушил бокал залпом.

Обжигающее вино прокатилось по пищеводу в желудок, отчего в глазах Толстяка Байли защипало. Он снова наполнил свой бокал до краёв и продолжил:

— Цие, этот тост — за нашу судьбу! Не окажись мы тогда в лагере сборов в одной комнате, мы вряд ли дошли бы до сегодняшнего дня. Быть может, ещё тогда, в городе Гуаншэнь, Толстяка Байли уже не стало бы на этом свете... Без тебя не было бы меня сегодняшнего!

Договорив, Толстяк Байли, не обращая внимания на Линь Цие, запрокинул голову и осушил бокал до капли.

Увидев это, Линь Цие хотел было посоветовать ему пить поменьше, но мгновение спустя всё же молча допил вино из своего бокала.

На достигнутом ими уровне силы алкоголь уже никак не мог затуманить разум. Опьянеть или протрезветь было делом одной мысли; даже если бы с минуты на минуту нагрянул враг, они могли в то же мгновение вернуться в состояние полной боевой готовности.

— Лао Цао, этот тост за тебя! — Толстяк Байли не спеша снова наполнил свой бокал и заговорил: — В нашем отряде у остальных четверых в любви всё вот-вот сложится, и только мы вдвоём да братец Крутой остались троицей братьев по несчастью. Я и говорить много не стану: пожелаю лишь не куковать всю жизнь бобылём и поскорее окончательно подчинить Чёрного царя. Когда ты убираешь клинок в ножны и подавляешь ша-ци, ты выглядишь по-настоящему круто!