Глава 1450. Губка для доски

Хоть этот призыв, как и прочие, требовал жертв в качестве платы, особенность «Шёпота мрачной пустоши» заключалась в том, что заклинание было направлено скорее на «снисхождение» неведомого, нежели на заключение контракта с призванным созданием. И пусть снисхождение было однократным, производимый им эффект превосходил обычный призыв контрактных существ более чем в десятки раз.

Никаких требований к уровню сил, никакой нужды в контрактах — за счёт одного лишь жертвоприношения оно вызывало колоссальные разрушения. С какой стороны ни посмотри, это была магия высшего порядка, наголову превосходившая обычный призыв. Однако имелся у неё и один довольно странный побочный эффект.

Под описанием этого запретного заклинания Мерлин оставил особое примечание:

«Сущность, которую привлекает „Шёпот мрачной пустоши“, с высокой долей вероятности происходит из „истинного мира“. Причина, связывающая „Его“ с нашим миром, неизвестна. В целях предосторожности старайтесь не использовать „Шёпот мрачной пустоши“ слишком часто: это может обратить взор „Его“ на заклинателя и ускорить „Его“ снисхождение…»

Само это запретное заклинание не несло вреда заклинателю, но могло повлиять на сам этот мир?

Впервые прочитав эти строки, Линь Цие инстинктивно почувствовал отторжение к этому запретному заклинанию. В конце концов, у любой силы есть своя цена, а в случае с «Шёпотом мрачной пустоши» плата и разрушительный эффект явно не соответствовали друг другу. Если сущность из «истинного мира», о которой говорил Мерлин, действительно снизойдёт, кто знает, что тогда произойдёт.

Но если подумать, будь «Шёпот мрачной пустоши» запретным чародейством, призывающим некое зло, Мерлин ни за что не включил бы его в гримуар. Да и в примечании говорилось: «старайтесь не использовать слишком часто». Выходит, одно-два применения к беде не приведут. Сам Мерлин наверняка опробовал его, и всё обошлось без происшествий.

Взвесив всё несколько раз, он всё же высек это запретное заклинание на Горе запретных заклинаний.

В конце концов, запретные заклинания со столь низкой ценой, мгновенным высвобождением и чудовищной убойной силой встречались крайне редко. По расчётам Линь Цие, если «Шёпот мрачной пустоши» удастся активировать, его мощь превзойдёт совокупную силу «Ока Соломона» и «Священного созвучия бури» вместе взятых. А для исхода битвы это имело решающее значение.

Кроваво-красные узоры на склонах горы разгорались всё ярче, и врата в небе над Линь Цие уплотнялись с поразительной скоростью.

В тот миг, когда врата окончательно сформировались, Линь Цие чутко ощутил, как сквозь них на эту землю обратился чей-то взор!

В то же мгновение из-за врат просочилось неописуемое дыхание. В нём не ощущалось ни капли давления или жажды убийства, но оно всё равно вызывало непреодолимое желание благоговейно пасть ниц — точно так же, как если бы житель тесного подземелья внезапно поднялся на поверхность и воочию узрел бескрайнее звёздное небо.

От этого величия и необозримой безбрежности любое наделённое разумом существо невольно охватывал панический ужас.

Едва это дыхание проявилось, как бушующая за стенами заставы Чэньнань волна чудовищ замерла. И исполинские твари, и божественные звери разом повернули головы к гигантским вратам, возвышавшимся над чёрной вершиной, и в их глазах отразился невиданный прежде страх!

— Что это такое?

На поле битвы богов ожесточённо сражавшиеся божества двух стран одновременно ощутили появление этого дыхания и нахмурились.

Дыхание, доносившееся из-за врат, заставило дрогнуть даже их сердца. То было нечто, стоявшее выше самого понятия «бог». Для любого из существующих пантеонов «Его» дыхание оставалось абсолютно чуждым.

— Нельзя позволить этому продолжаться!

Один из индийских главных богов при виде этого стиснул зубы и вырвался из общей свалки. Обратившись в луч света, он ринулся прямо к вратам на вершине чёрной горы, намереваясь сокрушить их, а следом за ним устремились двое младших богов.

Пусть они и не ведали, что за сущность скрывается за вратами, исходившее от неё давление оказалось слишком сокрушительным. Если «Он» действительно перешагнёт порог, непременно разразится катастрофа. И откуда только боги Великой Ся откопали подобное?

Впрочем, в замешательстве пребывали не только индийские боги: божества Великой Ся тоже ничего не понимали… Однако, заметив стоящего под вратами Линь Цие, они с облегчением выдохнули.

К счастью, эту штуку сотворили свои.

Трое богов прочертили небо, несясь прямо к вратам. Вокруг них вздымалась колоссальная божественная сила — они намеревались разнести всё в пыль единым ударом!

Шквалистый вихрь божественной мощи яростно трепал плащ Линь Цие. Не говоря ни слова, юноша обнажил «Рассекатель белизны». Под его ногами тут же раскрылся круг обратного призыва, и силуэт мгновенно растаял в воздухе.

Третье запретное заклинание уже вступило в силу, его задача была выполнена до конца, и рисковать понапрасну не имело смысла.

В следующее мгновение Линь Цие возник из ниоткуда позади чёрного гроба Ань Цинъюя. Выдернув прямой клинок, он оглянулся на далёкое небо.

Трое богов врезались во врата; чудовищная божественная мощь вдребезги раскрошила всю чёрную гору, однако в бушующем урагане силы багряные врата так и остались парить в воздухе, не получив ни малейшего урона.

Увидев это, индийский главный бог помрачнел. Но едва он приготовился к новому удару, как из-за врат донёсся вздох.

Вместе с этим вздохом из глубины врат выпорхнула чернильно-чёрная тень!

Тень была размером всего с ладонь и издали напоминала тусклый метеор. Но с её появлением окрестности внезапно захлестнула сокрушительная сила закона мироздания!

В тот миг, когда теневой метеор сорвался в полёт, у ближайшего к нему младшего бога лишь зарябило в глазах. А затем второй младший бог, державшийся поодаль, округлил глаза и уставился на товарища с неподдельным потрясением!

— Ты… ты!..

— Что со мной?

Он проследил за его взглядом и посмотрел вниз: там, где были ноги, зияла пустота. Он даже отчётливо видел, как кровь продолжает течь на идеально гладком и ровном срезе, словно ноги по-прежнему оставались на месте, только сделались невидимыми простому глазу.

Он машинально протянул руку и ощупал пустоту там, где должны были быть ноги — там ничего не было.

Пока он пребывал в растерянности, жуткая сила закона мироздания нахлынула вновь. Теневой метеор пронёсся мимо, и тело бога на глазах у всех принялось исчезать кусок за куском — словно невидимая губка для доски плавно стирала его плоть. В конце концов от него не осталось ничего, лишь пустое белое пятно небытия.

Следом за ним начало стираться тело второго младшего бога. Вскрикнув от ужаса, он рванул прочь на пределе своей скорости, но как бы быстро он ни летел, плоть исчезала крупица за крупицей.

Спустя несколько секунд, когда теневой метеор вновь пронёсся мимо, его глаза — единственное, что ещё оставалось и в чём застыл неописуемый ужас, — тоже были стёрты без следа.

Эта непостижимая картина до глубины души потрясла главного бога. Он мог бы смириться с гибелью обоих младших богов в прямом столкновении, но подобная смерть выглядела слишком жуткой и чересчур… небрежной?

Они словно были рисунком мелом на школьной доске: стоило лишь слегка провести по нему — и всё исчезло без следа, не оставив даже шанса на сопротивление!