Глава 1423. Ожесточение

— Судьба государства Великой Ся?

Глядя на маленького золотого дракона на своём запястье, Линь Цие не мог скрыть изумления.

Он думал, что Хо Цюйбин ударил копьём, желая остановить их... но и представить не мог, что этот удар нёс в себе нить судьбы государства Великой Ся, которая влилась прямо в их тела!

Цао Юань уставился на золотого дракончика на запястье и с недоумением произнёс:

— Судьба государства вошла в тело, но ступень силы, похоже, заметно не выросла?

— Эта судьба государства предназначена не для того, — в глубине глаз Ань Цинъюя мелькнул серый огонёк. — Хоть ступень духовной силы и не поднялась, разве вы не заметили... расход духовной силы при использовании Запретных руин значительно сократился?

Линь Цие приподнял бровь, внимательно прислушался к току духовной силы внутри, и его лицо озарила радость:

— Верно. Похоже, эта судьба государства замещает духовную силу, поддерживая работу Запретных руин.

— Похоже, на нас она действует так же, как на главнокомандующих: Героические духи по сути своей — души, у них нет духовной силы, поэтому для Запретных руин они тоже используют судьбу государства Великой Ся, — на губах Ань Цинъюя появилась улыбка. — Этой судьбы государства нам хватит с лихвой, чтобы применять способности в полную силу, не заботясь о расходе духовной силы... Как и сказал господин хоу, её хватит по меньшей мере на два дня!

— Господин хоу отдал эти нити судьбы государства нам, это не скажется на Великой Ся?

— От нескольких нитей вреда быть не должно, но будь их больше — это наверняка подорвало бы сами основы судьбы государства, — не удержался Толстяк Байли. — Ну и щедрый же подарок...

В памяти Линь Цие всплыл образ, восседающий над бурным потоком судьбы государства, и на душе потеплело. Он поднялся с Облака-кувырка, повернулся в сторону острова и отвесил глубокий поклон:

— Отряд «Ночной покров» благодарит господина хоу за щедрый дар!

Остальные тоже встали и поклонились.

Когда Облако-кувырок стало удаляться от острова, Линь Цие повернулся к товарищам и спросил:

— Должно быть, мы уже вышли из зоны влияния судьбы государства... Цзян Эр, ты можешь узнать, что происходит на заставе Чэньнань?

Телефон Цзо Цина пришёл в полную негодность, а других способов связаться с заставой у Линь Цие и остальных пока не было. До заставы Чэньнань оставалось ещё приличное расстояние, поэтому до прибытия на передовую следовало выяснить обстановку на поле боя.

— Могу, — кивнула Цзян Эр. — У Ночных стражей есть собственный зашифрованный канал связи. Я могу подключиться прямо к нему и прослушивать их переговоры.

— Хорошо.

Цзян Эр медленно прикрыла глаза, и из блютуз-колонки на поясе Ань Цинъюя послышался треск электромагнитных помех...

...

Обитель поста.

В шумной столовой юноша в тюремной робе медленно отложил палочки для еды.

Он поднялся с подносом в руках, спокойно прошёл по проходу, аккуратно поставил поднос с посудой в пункт сбора и направился к выходу.

Из-за пластиковых штор, со смехом переговариваясь, в столовую входила группа рослых, мускулистых заключённых. Они едва не налетели на юношу, и свирепый мужчина во главе уже нахмурился, собираясь обругать помеху, но краем глаза заметил его лицо — и заготовленные слова тут же застряли у него в горле.

Все заключённые разом замолчали и подобострастно расступились по сторонам, освобождая широкий проход. А тот мужчина, который задел юношу, и вовсе опустил голову едва ли не до самой груди, боясь даже вздохнуть.

Юноша слегка смахнул пыль с задетого плеча, покосился на мужчину и, не проронив ни слова, пошёл прочь из столовой.

Лишь когда он ушёл достаточно далеко, заключённые с облегчением перевели дух, и напряжение в их телах наконец спало.

Позади них молодой заключённый, попавший в Обитель поста совсем недавно, с недоумением посмотрел на удаляющуюся фигуру и озадаченно спросил:

— Брат Лун, а что это за коротышка? Всего-то толкнули его слегка, чего мы так перепугались?

— Да что ты понимаешь?! — свирепый мужчина утёр со лба выступивший пот и свирепо зыркнул на новичка. — Ты здесь недавно и многих вещей не знаешь.

Слушай сюда: в этой Обители поста можешь задирать любого заключённого, можешь лаяться с тюремщиками, можешь даже рискнуть шкурой и пойти на побег... Но есть двое, кого трогать нельзя ни в коем случае. Увидишь их — обходи стороной!

Один — мужчина в больничной пижаме, всклокоченный и грязный, целыми днями безумно бормочущий сам с собой; а второй... как раз этот юноша.

— Псих и сопливый пацан, у которого молоко на губах не обсохло? — всё так же не понимал молодой. — С какой стати?

При этих словах свирепый мужчина переменился в лице, с размаху отвесил молодому заключённому оплеуху и яростно зашипел:

— С какой стати?! Ты ещё спрашиваешь, с какой стати?! Если не хочешь проснуться разрубленным пополам и болтающимся под потолком, держи свой поганый язык за зубами, мать твою!

Сам хочешь сдохнуть — не втягивай нас! Проваливай, проваливай, пошёл вон!

Заключённые грубо оттолкнули его с дороги и торопливо зашагали в столовую, словно спасаясь от какого-то кошмара.

Открытая зона отдыха.

У Цюань присел на камень в углу. Тёплые солнечные лучи согревали тело; он слегка прикрыл глаза, чувствуя, как уходит напряжение.

Стоило У Цюаню сесть, как все заключённые в радиусе пятидесяти метров словно по уговору поднялись на ноги и, будто спасаясь от чумы, молча освободили вокруг него широкое пространство.

Так он и сидел в полном одиночестве в углу, греясь на солнышке во время полуденного отдыха.

Неизвестно, сколько прошло времени, но тихий шорох неподалёку заставил У Цюаня открыть глаза. В нескольких шагах от него фигура в сине-белой полосатой больничной робе игрушечным совочком с глубоким сосредоточением выкапывала из земли сорняк.

Увидев его, У Цюань немного помедлил, но всё же поднялся и подошёл ближе.

— Старый Пёс У, чем это ты занят?

— Помогаю травинке переехать, — Старый Пёс У указал на тень от дальней стены и с полнейшей серьёзностью добавил: — Сюда не достаёт солнце. Если оставить её здесь, она не вырастет высокой.

— ...

— Слышал я, на днях ты разрубил пополам больше десятка заключённых и развесил их под потолком? — будто вспомнив о чём-то, спросил Старый Пёс У, повернув голову.

У Цюань помолчал.

— Они напали первыми. Я не собирался давать сдачи, но они обругали меня, а потом принялись поносить моего брата...

— Твоего брата? — Старый Пёс У задумался. — Того самого, про которого ты всё время говоришь, Шэнь Цинчжу?

— Да, — в глазах У Цюаня сверкнул ледяной огонёк. — Никому не позволено оскорблять моего брата... Раз они посмели, пусть платят.

Впрочем, я всё время управлял их кровотоком с помощью способности. Даже разрубленные пополам, они не умерли — самое большее останутся калеками без нижней половины тела.

Старик У долго и пристально смотрел на У Цюаня, а затем тяжело вздохнул:

— Слишком много в тебе... ожесточения.

— Самое худшее — просижу здесь взаперти до самой смерти, — помолчав, отозвался У Цюань. — Мне всё равно осталось жить всего несколько лет...

Старый Пёс У ничего не ответил. Он лишь осторожно выкопал сорняк и бережно принял его в ладони.

— А ты? — вдруг спросил У Цюань. — Ты ведь ни в чём не виновен, так почему тебя до сих пор держат здесь? Когда тебя выпустят?